Курсы валют: « »

Свежий номер

Анонс № 4, 2017

Анонс № 4, 2017

Написано 24.04.2017 11:53

Татмедиа
События
ИА Татар-информ
26.04.2017 13:56

Вадим Кешнер — любимый гражданин Казани

Оценить
(13 голоса)

Журнал "Казань", № 4, 2017

Автор: Марина ПОДОЛЬСКАЯ

Ну, нельзя так любить, ну, нельзя… А — можно! Потому что с любимым с детства артистом неразделима и твоя жизнь, а он её украсил,— как не любить! И, оказывается, разделил на сюжеты.

Мне четыре года. Муж старшей сестры Натули Брюно качаловский студиец Юра Федотов,— мы его зовём Юнька и виснем виноградом на нём беспрестанно,— привёл нас с братом на ёлку для детей те­атральных сотрудников. Праздник движется по сценарию, дети пляшут в хороводе и поют. И вдруг визги, крики, полная чехарда,— это откуда ни возьмись на ёлку прорвалась Баба‑яга, настоящая, длинноносая, патлатая. Носится по залу, верещит, кого за ухо дёрнет, кого за волосы, кому маску на лоб свезёт, а то и конфетку в руку сунет, и пролетит мимо. Какая тут в лесу родилась ёлочка! Долой трусишек зайцев сереньких! Все бегают за Бабкой‑ёжкой! И весело, и страшно. А она хитрая, ускользает, не догнать. И что натворила,— ёлку потушила, колдунья… Еле опять зажгли. Дома только об этом и рассказы. А Юнька хохочет,— это же его друг Вадюша Кешнер так всех обманул! Мы ему не верим, настоящая была бабка.

После этой все мои следующие новогодние ёлки, понятно, были занудны и одинаково не запо­мнились.

Мой восьмой класс. Зачитываемся Пушкиным. Многое уже понимаем, что‑то по­мним на­изусть. Прикоснулись. Учитель литературы у нас особый, Рэма Вениаминовна Вайсенберг,— она будто из пушкинского времени, знает его и по­мнит, и нас туда увела. Изучили Тынянова, Гейченко. Рэма на уроках читает статьи тартуского Юрия Лотмана, откуда взяла! После восьмого класса в июне повезла нас, недорослей, на экскурсию в Пушкинские горы. Тёплый светлый июнь в цвету. В Михайловском и Тригорском — грёзы, в Святогорском монастыре — слёзы.

Через год осенью всем классом идём с Рэмой в Качаловский те­атр на спектакль о Пушкине в Одессе «Всего трина­дцать месяцев». Ка­зань бурлит, обсуждает постановку, билетов не достать. Мы, понятно, что можно о пушкинской Одессе на уроках уже прочли и теперь нигилистами сидим в партере, готовые к юной критике. И вот занавес. И вылетает на сцену Пушкин, невысокий, молодой, стремительный, кудрявый, длинноносый, с бачками, копия. Секунды растерянной тишины, и вдруг в зале крик: «Пушкин, живой!!!». Все вскочили: «Пушкин!!! Пушкин!!! Живой!!!». Он стоит со слезами на краю сцены, руки опустил. А мы кричим «Пушкин!!!», истошно, всей душой, всеми жилами, всей кровью. Идёт горлом вся боль за его раннюю смерть, за нашу жизнь без него, за невозможность заслонить собой от пули на Чёрной речке, вся мечта, чтобы — выжил.

Закрыли занавес, дали остыть, и начали спектакль сначала. Это тоже был Вадим Кешнер. «Он русский араб, как я русский немец»,— говорит о Пушкине Вадим Кешнер, примиряя свои датские, немецкие и русские истоки. Пунктуальный, гордый, всезнающий, смелый, неудержимый, хлебосольный, разгульный. С ним и посмеяться, и поплакать хорошо.

Пятьдесят девять лет Вадим Кешнер на сцене те­атра Качалова. Сколько поколений казанцев выросли на этом?

Команда вчерашних студийцев, шестидесятников, играет молодо, и молодёжь спешит на эти постановки. «Коллеги» Аксёнова с Каревой, Федотовым, Кузиным, Маклаковой, «Быть или не быть» Гибсона, «Женский монастырь» Дыховичного и Слободского, «Вам 22, старики» Радзинского, «До свидания, мальчики!» Балтера, «Мой бедный Марат» Арбузова. Всё в памяти, всё — вехи. Вадим Кешнер везде разный. Чистый грузин Илларион в «Илико и Илларион» Думбадзе, с произношением, движениями, мимикой. И вдруг настоящий осетин Гагуца в «Квартете для души» Хугаева — другие лицо, руки, походка. А уж какой изящный Жеронт в «Плутнях Скапена» Мольера! И сухой чопорный немец‑атташе в брехтовском «Господин Пунтила и его слуга Матти». Молодой Шекспир в «Быть или не быть» Гибсона с восхитительной Людмилой Кара‑Гяур. Очень Ка­зань полюбила его Сашеньку Адуева в «Обыкновенной истории» Гончарова и Розова,— так сыграл, что по­мнится и по­мнится каждый жест, каждый монолог. И так все­гда, новая роль — новый Кешнер.

Казанские те­атралы 22 марта шумно, весело и от души поздравляли Вадима Валентиновича с восьмидесятилетием. Любимый те­атр, любимый актёр на сцене, верный, благодарный, жизнь проживший в этом зале зритель!

 

 

комментарии 

 
0 #1 Владимир Гаранин 06.05.2017 18:17
Помню один показательный случай. После одного из спектаклей минут через 20 начался юбилейный вечер в честь Михаила Галицкого. Все зрители ушли, а я задержался: гляжу - новое действо разворачивается , интересно, и я остался. Место у меня в зале было, можно сказать, центральное. Через несколько минут рядышком со мной села Юнона Карева, все остальные места тоже заполнились, насколько я понимал, театральными работниками. Вдруг ко мне подходит Вадим Кешнер - вопросительно смотрит на меня и Юнону Кареву, я понял - в чем дело, потянулся за костылями (передвигаюсь на них с детства), чтобы уйти куда-нибудь на другое место. Но Вадим Валентинович увидел эту мою попытку освободить кресло около коллеги по театральному училищу и воскликнул, касаясь ладонью моего плеча: "Что вы, что вы - останьтесь!" Отошел в сторону и сел на стул у входа в зал, предназначенный для аншлаговых гостей.Не потревожил меня - и даже в этом эпизоде - душа и характер Вадима Кешнера!
Цитировать
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

© 2011 - 2017. Казань журнал . Все права защищены.
© ТАТМЕДИА. Все материалы, размещенные на сайте, защищены законом.
Перепечатка, воспроизведение и распространение в любом объеме информации,
размещенной на сайте , возможна только с письменного согласия редакций СМИ.
Создано при поддержке Республиканского агентства по печати и массовым коммуникациям РТ. 

© ТАТМЕДИА. Все материалы, размещенные на сайте, защищены законом.Перепечатка, воспроизведение и распространение в любом объеме информации, размещенной на сайте , возможна только с письменного согласия редакций СМИ.