Курсы валют: « »

Свежий номер

Анонс № 12, 2018

Анонс № 12, 2018

Написано 10.12.2018 10:44

Татмедиа
События
ИА Татар-информ
22.11.2018 14:55

Сезоны больших юбилеев, или Маэстро Абязов не может не удивлять

Оценить
(2 голоса)

Журнал "Казань", № 11, 2018

Екатерина КАЛИНИНА

 

Рустем Абязов — создатель, бессменный художественный руководитель и главный дирижёр Казанского камерного оркестра «La Primavera». Человек, обладающий магнетизмом и морем обаяния.

Он постоянно придумывает что-то интересное, что-то эдакое, и его концерты никогда не бывают скучными. А предстоящие два сезона обещают быть особенными — маэстро и оркестр отметят сразу три юбилея.

 

Вместе со своим оркестром Рустем Абязов много занимается благотворительностью. Он также просветитель, знакомит с музыкой, к примеру, студентов (проекты «Университет высокого вкуса», «Мелодии из мобильника»). А в рамках фестиваля «Колесница Клио. Музыкальные страницы истории края» оркестр во главе с маэстро дал одиннадцать концертов в музеях Республики Татарстан.

Он придумал и проводит международные фестивали «Абязов-фестиваль», «L’arte del arco» («Искусство смычка»), а на ежегодных концертах «Звёзды из Завтра» открывает миру юные дарования. Рустем Юнусович совмещает в себе творческое начало и деятельность успешного менеджера и управленца. Он — человек слова, всегда держит его, не отменяет гастролей, даже если для этого приходится брать кредит.

Немало для одного человека, не правда ли?

 

«Беспредел дат», фейерверк премьер и гастроли «монстров»

— Рустем Юнусович, каким для вас и оркестра стало начало нового концертного сезона?

— Для нас он начался давно, ещё летом, а официально открылся 21 сентября в Большом концертном зале имени Салиха Сайдашева. До этого мы сыграли на открытии Фестиваля мусульманского кино, дали традиционный концерт для будущих детей и их мам. Участвовали в потрясающем фестивале «Безумные дни» в Екатеринбурге, название которого говорит само за себя — в течение трёх дней в местной филармонии прошли сто одиннадцать концертов. Зрители в буквальном смысле бегали с одного концерта на другой, и, что удивительно, на фестивале побывали тридцать три тысячи зрителей. Мы тоже внесли свою лепту, дав шесть концертов.

Ещё успели съездить в город Саров на гастроли, где поучаствовали в открытии нового сезона в этом городе двумя концертами. Первый был для взрослых, а второй — посвящён детям. Так что скучать нам некогда (улыбается).

— Давайте назовём все юбилеи нынешнего и следующего концертных сезонов.

— Нынешний сезон у нас — тридцатый, в следующем сезоне, в ноябре 2019 года, исполняется тридцать лет оркестру, а в марте будет мой собственный юбилей. И мы, как всегда, хотим отметить круглые даты ударным трудом. Назвали этот «беспредел дат» «сезонами больших юбилеев» и пишем об этом на всех наших афишах.

— Что планируете в связи с празднованиями этих дат?

— В новом сезоне это в первую очередь два фестиваля — «Абязов-фестиваль» и «L’arte del arco». Шестой по счёту «Абязов-фестиваль» пройдёт под названием «РОКовая классика» и будет посвящён взаимопроникновению классики и рока. В нём будут участвовать замечательные музыканты. Выделю Николая Арутюнова, о котором сейчас много говорят в связи с его участием в шоу «Голос». Николай приедет со своей рок-группой «Кворум», и вместе мы представим программу «Арт-рок семидесятых-восьмидесятых». Почему именно арт-рок? Именно в этом направлении особенно часто используется классическая музыка, и оно очень соответствует теме фестиваля.

— Когда будет проходить «Абязов-фестиваль», очень полюбившийся вашим поклонникам?

— Он начнётся раньше обычного, в начале декабря. Официальное открытие запланировано на 10 декабря, а пятого состоится совместное выступление с ВИА «Волга-Волга». Неожиданно для нас лидер группы Антон Салакаев обратился с просьбой-предложением отметить 21-летие коллектива вместе с нашим оркестром в Большом концертном зале. Я давно знаю эту группу, исполнять мы будем не совсем то, к чему привыкла публика, но, думаю, этот эксперимент будет интересным.

Третий концерт фестиваля полностью посвящается группе «Битлз», программа называется «Beatles Forever». Есть такая казанская группа «With», которая поёт один в один как «битлы». Наш общий концерт пройдёт в таком ключе: «With» будет петь, допустим, пять песен ливерпульской четвёрки, а потом оркестр на темы этих песен исполнит «Beatles Concerto Grosso» канадского композитора Питера Брейнера. А ещё один участник концерта — ансамбль «Guitarra Magia» сыграет Фантазию, навеянную произведениями Петра Чайковского и группы «Beatles». Это необычное и очень интересное, на мой взгляд, сочетание. А в заключение группа «With» исполнит несколько песен «Битлз» в сопровождении оркестра «La Primavera».

Завершит фестиваль концерт, в первом отделении которого прозвучит рок-литургия «Пантикапейский дневник» Олега Сакмарова. Смело назову это премьерой, несмотря на то, что мы уже исполняли однажды замечательное сочинение легенды российского рока. Теперь «Пантикапейский дневник» существенно расширен, к значительному уже изначально составу исполнителей добавлен хор. Это придаст действу ещё большую масштабность. А во втором отделении «La Primavera» представит акустическое звучание альбома «Обратная сторона луны» моего любимого «Пинк Флойда». Аранжировка готовится специально к моему фестивалю.

— Так получается, что проведение ежегодного фестиваля «L’arte del arco» приходится на месяц празднования вашего собственного юбилея, в связи с чем, вероятно, публике будет предложена какая-то особенная программа?

— Да, приедут просто «монстры», имею в виду струнно-смычковых исполнителей (улыбается). Например, в Казань приглашён знаменитый скрипач Стефан Миленкович, я даже не знаю, был ли он когда-то в России. Он — серб по происхождению, но проживает в Соединённых Штатах. Слышал его в записи, это потрясающе. Надеюсь, приедет скрипачка Ирмина Тринкос. В прошлом году она не смогла участвовать в фестивале: прищемила руку в такси. Обещала восполнить этот пробел. Ожидаем нашего давнего творческого друга и продюсера наших концертов в Европе французского виолончелиста Марка Дробинского.

Ожидаем блестящее событие: в одном концерте будут представлены сразу две премьеры. Впервые в Казани прозвучит виолончельный концерт Мечислава Вайнберга, оркестровку которого я сделал специально для Дробинского. Теперь он играет его по всему миру, а в Казани концерт прозвучит впервые, как и кантата «Cantico de la Pieta» испанского композитора Антона Гарсиа Абриля.

А впервые музыкальные гурманы услышали кантату на фестивале в Перми, и для этой премьеры собрали международную команду: виолончелист француз, органист из Норвегии, певица из Москвы, хор из Твери и наш оркестр из Казани. А дирижёр, то бишь я, прилетел в Пермь только в день концерта, поскольку накануне у меня было выступление в Самаре с местным оркестром. Стоило больших усилий за полтора репетиционных часа состыковать всех, но эффект оказался потрясающим, и я решил сделать нечто подобное в Казани. В обычном концерте такое нереально из-за огромных расходов, это возможно лишь на фестивалях. Но почему кантата — и вдруг на фестивале, посвящённом струнно-смычковому искусству? Всё оказалось логичным, поскольку главную роль в этом масштабном сочинении играет виолончель.

 

Что такое праздник «для себя»?

— Будете ли исполнять на фестивале что-то «для себя»?

— Моя мечта сыграть Сонату для скрипки и фортепиано ля мажор Сезара Франка исполнилась в октябре нынешнего года в Сарове. Специально для этого события, да и в целом для юбилейного сезона я сделал оркестровку сонаты. Это абсолютно «моё» произведение, я его играю с удовольствием, значит, это передастся и зрителям.

А на фестивале «Искусство смычка» состоится казанская премьера этого сочинения в данной версии.

А потом у нас с Марком Дробинским будет ещё одна казанская премьера. Американский композитор русского происхождения Александр Гольдштейн написал Рапсодию на тему Альбинони для скрипки, виолончели и камерного оркестра. Прислал мне, я сделал несколько замечаний, к моему удивлению, он всё исправил, и произведение стало более компактным, теперь оно длится чуть более двадцати минут (улыбается). Думаю, этим дуэтом мы покорим казанскую публику. Произведение Гольдштейна будет ещё опробовано на гастролях во Франции и Швейцарии, посмотрим, как там отреагируют на него слушатели.

Подводя итог, скажу, что в одном концерте будет четыре премьеры! А завершит фестиваль концерт с участием словацкого скрипача Далибора Карвая и российского альтиста Даниила Гришина. Одним словом, на концертах фестиваля можно будет услышать классных музыкантов.

— Чего меломанам ждать в конце столь насыщенного сезона?

— Мы будем выступать с очень интересной джаз-группой «Authentic Light Orchestra». Это международный ансамбль, в котором собрались исполнители из разных стран, а их направление я бы определил как фолк-джаз. Их игра произвела на меня огромное впечатление.

Одно из новшеств нашей концертной деятельности — цикл под названием «Музыкальные предпочтения Маэстро».

Я не стал возражать против такого названия. Действительно, почему бы зрителям не рассказать о моих музыкальных пристрастиях и приоритетах. Некоторые считают, что я уже ушёл от классики, куда-то в синтезы жанров. На самом деле это поиск новой формы, новой подачи для тех, кто по разным причинам не совсем готов воспринимать классику. Сам же я остаюсь приверженцем академической музыки, и в этом цикле она как раз и будет доминировать. Исключением станет Рождественский концерт в рамках этого цикла с программой «Фрэнк Синатра из Томска». Певец Андрей Иноземцев действительно очень здорово исполняет знаменитые хиты Синатры, очень похоже, но в своей манере. Думаю, именно в преддверии Рождества концерт получится поистине волшебным.

Мы очень много экспериментируем в разных областях музыки, и мне захотелось вернуть всех в классику, показать, что всё-таки в первую очередь я — классический музыкант.

— Вы устраиваете праздники для других, многим ваши концерты помогают забыть о не всегда радостной реальности и перенестись в мир прекрасного. А что лично для вас означает праздник?

— Если говорить о предстоящем юбилее, то это лишний повод поговорить об оркестре, его проблемах, задачах, наших «хотелках», что-то «выторговать» для коллектива. В двадцать пять лет оркестра мы получили новые инструменты — рояль, скрипки, альты, виолончели и так далее. Удастся ли подобное теперь, не знаю, поскольку тридцатилетие не считается официальным юбилеем.

А мой собственный юбилей… Не люблю большого скопления людей, долго находиться не по своей воле в гуще толпы, особенно шумной. Это не относится к тем случаям, когда я к кому-то пришёл или ко мне пришли, такое общение мне по душе. А засветиться на сцене готов и в юбилей, и без оного (смеётся). В апреле 2019-го юбилейные торжества поделятся на две части. Поскольку будет Год театра, юбилей проведу в двух актах: первый — комедия, второй — мелодрама.

— В следующем году запланированы поездки в Швейцарию и Францию, а зарубежные гастроли довольно затратны…

— Некоторое время назад администрация Казани отказала оркестру в выделении денег на эти гастроли, а потом появилась надежда, что нам всё-таки помогут. Очень надеюсь, что хотя бы в юбилейный сезон финансовые вопросы решатся в нашу пользу. С грантами в последнее время всё труднее. Совсем недавно мы выиграли федеральный грант и на эти деньги, а они были немалые, осуществили колоссальный проект «Музыкальными маршрутами Транссиба». Мы отправились во Владивосток самолётом, а возвратились в Казань уже по транссибирской магистрали. И дали концерты в четырнадцати крупнейших городах Транссиба. Программа называлась «Вечер в формате немого кино». И мы сами получили удовольствие, и те, кто пришли на концерты.

 

От коровника до королевского замка

— Ваш оркестр несколько раз с успехом гастролировал в Швеции...

— Швецию мы объездили с юга на север и с запада на восток, практически всю. У нас был очень хороший продюсер Стеффан Альбинсон. Он вывез нас впервые в году, наверное, 1998-м. Тогда вышла очень интересная статья под названием «От коровника до королевского замка», и это полностью соответствовало действительности! Концертов было очень много, мы выступали в каких-то храмах, прекрасных залах, а самым необычным местом наших выступлений был концертный зал, оборудованный в бывшем коровнике. По-моему, блестящая идея! Зал был в небольшой деревне, что-то вроде хутора, а вокруг этой деревни — ничего на расстоянии ста километров. Видимо, там был замок какого-то барона с хозяйственными деревянными постройками. И что интересно, замок оказался почти полностью разрушен, а все деревянные постройки сохранились. Один шведский профессор архитектуры купил этот хутор и создал там культурный центр из этих хозяйственных построек, в том числе концертный зал! Причём интерьер коровника и его внешний вид были сохранены, всё деревянное. Зал получился с очень хорошей акустикой, в нём оборудовали трансформирующуюся сцену. Там была и отдельная комната для дегустации вин. В этом месте мы выступали дважды, и во второй раз попали на выставку московского художника, картины которого расположились в одном из сарайчиков — выставочном зале. Хутор расположен в очень живописном месте — рядом озеро. Несмотря на то, что рядом нет поселений, на все концерты съезжались люди со всей округи и залы были полные.

— Да, интересную вторую жизнь для коровника придумали шведы. А потом ведь вам довелось выступить и в Королевском замке Стокгольма!

— Там проходил один из последних концертов нашего турне. Король на лето уезжает в загородную резиденцию и тронный зал отдаёт для фестиваля, который устраивается с июня по август включительно. И выступать там очень престижно. Мы отыграли там, не побоюсь этого слова, триумфально. Стоим, переживаем успех, и к нам подходит директор фестиваля, говорит, что хочет нас пригласить и на следующий год.

Мы и выступали на фестивале в Юнселе, это практически самая северная точка страны, протянешь руку — и уже Лапландия (смеётся). Нам очень понравилось в Юнселе, и мы побывали там дважды.

А началось всё с приключения, связанного с дорогой. Нам доверили открытие фестиваля, и мы должны были прибыть на него за два часа до выступления. К тому моменту мы уже дали в Швеции несколько концертов, и предстояло ехать с юга страны в столицу, а это семь-восемь часов на автобусе. Оставалось часа три пути, как вдруг автобус сломался. Помощь из ближайшего города смогла бы подоспеть только часа через два. Каким-то чудом водитель починил автобус, мы добрались до места выступления за двадцать минут до его начала, успели взять несколько нот, чтобы почувствовать акустику, и начался концерт.

Нас очень часто спрашивают о том, как реагирует на концертах шведская публика, ведь считается, что скандинавы люди холодные. А я отвечаю, что абсолютно нет, у них принято по-разному реагировать на музыку: где-то просто аплодируют, где-то топают ногами, встают, а то и свистят.

А в Юнселе всё это было одновременно, и мы поняли, что концерт понравился.

 

Как «чайникам» начать понимать музыку?

— Вы — большой поклонник живописи, и в вашем репертуаре даже были концерты с участием студентов Казанского художественного училища имени Фешина.

— У нас было несколько проектов из серии «Увиденная музыка, услышанная живопись». Как правило, мы используем там песочную анимацию. Например, был проект с художественной школой № 1, мы играли, и в течение двадцати минут дети должны были изобразить то, что навевает эта музыка. У меня до сих пор хранятся эти картины. Следующий проект был с художественным училищем. Его директор Ольга Александровна Гильмутдинова сразу сказала, что экспромтом начинающие художники нарисовать не смогут, им нужно сначала прослушать все музыкальные произведения, которые мы будем исполнять на концерте, чтобы они набросали эскизы, зарисовки, которые завершат уже во время концерта. Так мы и сделали.

— Для чего вы приглашаете «чужих» дирижёров? Больше для себя, чтобы по-новому услышать свой оркестр, или же это важнее для ваших музыкантов?

— Скорее для музыкантов. По моему мнению, нужно приглашать великих, но великие не едут дирижировать камерными оркестрами. У меня очень хорошие дружеские отношения с Дмитрием Лиссом, главным дирижёром Уральского академического симфонического оркестра. На сегодняшний день он, наверное, один из крупнейших не только российских, но и мировых дирижёров. И когда я его пригласил продирижировать моим оркестром, он сказал: «Ну что я им нового скажу? Они у тебя и так все играют, тем более что я не специализируюсь по камерным оркестрам». Будучи в своё время художественным руководителем Рахлинского фестиваля, я предложил Лиссу продирижировать симфоническим оркестром — и вот на это он согласился, несмотря на нехватку времени.

— А есть что-то, что заставляет вас с осторожностью относиться к приглашению других дирижёров?

— Заметил: как только меняется дирижёр, зал заполняется лишь наполовину. Слушатели не знают, чего от него можно ожидать. К солистам новым публика тоже относится насторожённо, но мы сейчас уже приучили её: если приглашаем кого-то, результат будет хорошим. Даже если приглашаем не самые громкие имена, все знают, это будет прекрасный исполнитель.

Приглашать громкие имена мне не очень интересно, увлекательнее открывать публике не очень известных музыкантов, которые играют не хуже раскрученных мастеров. Здесь, конечно, играет роль и финансовый вопрос, но он не главный. Всегда можно что-то придумать, найти деньги. К примеру, мы приглашали и Роби Лакатоша — короля цыганской скрипки, и Жиля Апапа. Приезжали и другие очень известные музыканты, и за меньший гонорар, чем обычно просят. Я их уговариваю. И обычно удаётся найти общий язык с теми, у кого на первом месте искусство.

— Как «чайникам», если уместно это словцо, начать понимать музыку?

— Не надо понимать, да и зачем? Надо прийти, послушать, музыка обязательно создаст настроение. Единственное требование при этом — концерт должен быть очень качественным. «Чайнику» нельзя приходить на средний концерт ни в коем случае, только на выдающийся! По крайней мере, на первый и несколько последующих. Если он в первый раз попадёт на скучный концерт, то, скорее всего, в концертный зал не вернётся.

Именно так теряется множество зрителей, поскольку проводится много неинтересных концертов. За рубежом таковых меньше, там всё чётко разграничено на самодеятельный, студенческий и другие концерты.

— Вы как музыкант учитесь, конечно, постоянно. А легко ли вам давалось первоначальное обучение?

— Оно никогда не было для меня мучением. Никогда не страдал от него, был практически круглым отличником.

Но если бы мне сейчас предложили учиться, не захотел бы. Точнее, я действительно учусь постоянно, такая профессия. Мне необходимо быть в курсе того, как развивается музыка, не только знать всё о своём оркестре, но и представлять, какие новые произведения исполняют другие оркестры, слушать их, анализировать. Когда я берусь за исполнение произведения, конечно же, должен его изучить, разложить по полочкам, расписать все партитуры.

Невозможно просто открыть партитуры и начать репетировать с оркестром, хотя, к примеру, Артуро Тосканини подобное проделывал. Приходя на репетиции, он доставал лупу, открывал партитуру, изучал её где-то на протяжении часа, а оркестр ждал всё это время. У него была фантастическая фотографическая память, он убирал лупу и начинал дирижировать.

— Учась в Московской консерватории, вы часто ходили в театр и сделались заядлым театралом. Хватает ли сейчас времени на посещение театров?

— Часто бываем с супругой в Качаловском и Камаловском. Иногда удаётся сходить на спектакли театров, которые приезжают на гастроли. Антрепризы не люблю.

Так что, наверное, театралом я остался, но теперь более требователен. Во времена своего студенчества пытался впитать в себя всё, что было доступно. И все московские театры обошёл, кроме непопулярных тогда Пушкинского и Ермоловского. Очень сложно было достать билеты на спектакли Театра на Таганке. Как-то приехала подруга жены, решили пойти в театр Юрия Любимова, а очередь желающих попасть на спектакль «Мастер и Маргарита» растянулась от станции метро и до самого театра, это полкилометра как минимум. Побежал в метро с мыслью о том, что, может быть, мне повезет, но и там была громадная толпа страждущих. И вдруг вижу, открывается дверь и выходит человек с двумя билетами — и я моментально покупаю их! Никогда не забуду того спектакля «Мастер и Маргарита». Это самое сильное потрясение, которое я испытал в своей театральной жизни.

— Интересно ли вам бывать на концертах других исполнителей?

— Смотря что и кто играют. Если это достойные исполнители, то это мне очень интересно. К примеру, когда еду давать концерты в Самару, обычно приезжаю туда за три дня, чтобы репетировать с оркестром, и если в это время есть достойные концерты, то посещаю их.

— У вас много благотворительных проектов. Значит, они для вас очень важны?

— Они приносят большое моральное удовлетворение. Очень дружим с фондом Рональда Макдоналда и дали несколько концертов в его проектах. Первыми выступили в пользу Фонда имени Анжелы Вавиловой. Это было очень давно, лет двадцать назад, а Владимир Владимирович Вавилов до сих пор об этом помнит. В последнее время мы с ним сдружились ещё больше: дали концерт в Большом концертном зале, выступали для больных хосписа, участвовали в благотворительных мероприятиях Фонда.

Когда мы давали концерт в интернате для детей с аномалиями умственного развития или в хосписе для безнадёжно больных, которые могут уже только лежать, почувствовали, как это важно. В репетитории у нас висят благодарственные письма, а над ними слова: «Чтобы услышать “Спасибо”».

— Оркестр продолжит практику выступлений в музеях Татарстана?

— Вероятно, но уже не так масштабно. В своё время это было нам очень интересно. В зависимости направленности музея мы составляли программу, и публике это нравилось. Мы проводили концерты полностью за свой счёт, у музеев не брали ни копейки, им же давали разрешение на продажу билетов. Только елабужский музей в помощь нам выделил автобус. Для проведения второго такого фестиваля мы обратились за грантом в Министерство культуры, но получили отказ.

 

«В детстве не любил Моцарта, а сейчас обожаю»

— Кого мечтаете пригласить, но нет возможности?

— Хотел бы пригласить Чечилию Бартоли. Услышал певицу во время её концерта в Казани. Огромное везение, что нашёлся спонсор в Москве, который выделил деньги на гонорары и оплатил всю поездку. Её выступление, наверное, было одним из моих самых сильных музыкальных впечатлений в жизни.

— Что нужно для того, чтобы талантливый музыкант стал известным?

— Нужен продюсер с хорошим ка-питалом, нужны большие вложения. Как говорит Дмитрий Лисс: «Хороших дирижёров много, а степень их гениальности определяется степенью их раскрученности».

— Изменилось ли ваше отношение к музыке с течением времени?

— Да, наверное. Не анализировал этого, но могу сказать, что в детстве не любил Моцарта, а сейчас обожаю. Значит, изменилось.

— Для вас важно настроить зрителей на позитивный лад?

— Несомненно, но всё зависит от программы. Как правило, сейчас сам веду концерты и стараюсь не вдаваться в музыковедческие подробности, которыми перенасыщают зрителей. Публика в большинстве своём не понимает, о чём идёт речь, и зачем ей это. Я пытаюсь найти какие-то интересные факты и считаю, что двух-трёх предложений обычно достаточно. Не нужно рассказывать, о чём будет музыка, у каждого возникнут свои ассоциации. Наверное, с этой точки зрения стараюсь настроить слушателей, если мы играем очень серьёзные вещи.

— Вы очень позитивный человек, а что-то может привести вас к состоянию грусти, печали?

— Да, может. Главное, чтобы это было не слишком надолго.

— То есть депрессия — это не про вас?

— Почему не про меня? На полдня может стать моей, но не дольше. Стараюсь переключиться на что-то, и депрессивное состояние уходит. Могу расстроиться, обидеться, хотя обижаюсь очень редко. Раньше часто употреблял фразу, которой сейчас не бросаюсь: «Обижаются только на тех, кого очень сильно уважают».

— А что вас может обидеть? Неправильное отношение к вам?

— Нет, если такое случится, буду много анализировать, прежде чем пойму, в чём тут дело. Буду докапываться до первопричины и могу прийти к выводу, что в чём-то сам виноват. Меня вряд ли может что-то резко обидеть, разве что откровенная несправедливость.

— Вы уже много лет выступаете со своим оркестром за дирижёрским пультом. А с какими чувствами делаете это сейчас?

— Испытываю трепет перед программой, а не перед оркестром или залом. Как правило, стараюсь делать такие программы, которые очень жду. Иногда по разным причинам бывает и не так. В таких случаях делаю всё как полагается, но не сижу в гримёрке в нетерпеливом ожидании концерта.

— Какие сочинения заставляют вас трепетать?

— Таких немного, но они есть. Например, «Ночь просветлённая» Шёнберга.

— Рустем Юнусович, вся ваша творческая деятельность полна новшеств. Вы сами фонтанируете идеями или же вам в помощь есть своеобразный креативный центр?

— Основные идеи, как правило, мои. Коллеги присоединяются, добавляют что-то. Бывает, кто-то в оркестре сам предлагает новую идею. Если она интересна, с удовольствием хватаюсь за неё. Во мне нет таких амбиций, что делаем только так, как я скажу. Чем больше хорошего придумают мои коллеги, тем меньше мне придётся напрягать мозги (смеётся).

— Вы исполняете произведения многих направлений. Какое из них ближе вам?

— Как классический музыкант, я бы не стал делить музыку на классику, рок и джаз. Если же классику разбить на барокко, романтизм и современную музыку, то, наверное, всё-таки романтика.

— В вашем репертуаре немало современных произведений…

— Да, я очень люблю их исполнять.

Но они не всегда доставляют мне удовольствие, поскольку написаны не романтическим языком и с большим количеством диссонансов. Я люблю консонансы. Понимаю, что нельзя всё время жить одним и тем же, именно поэтому с удовольствием работаю над современными произведениями, и вроде у меня неплохо получается. Есть потрясающие современные произведения, но мне они, как говорится, ни уму, ни сердцу, или же уму, но не сердцу, что меня не очень вдохновляет. Много раз учился любить гениального композитора Брамса. Но не получилось, не удаётся.

— Какие из тех произведений современных композиторов, которые есть в репертуаре оркестра, могут, по вашему мнению, стать классикой?

— Смотря что называть современным сочинением. Например, мы играли произведения XX века, уже вошедшие в классику — Бенжамина Бриттена, Белу Бартока, Игоря Стравинского, Альфреда Шнитке... Стравинский — современный композитор, но его я играю с удовольствием. Вообще очень люблю произведение именно в момент его исполнения.

— Как отбираются произведения для исполнения?

— Всё труднее и труднее. Почти всю настоящую классику мы играли, приходится обращаться к современным, только что написанным произведениям.

— А как рождается музыка?

— В муках (смеётся). Как и всё, что рождается.

Технически это выглядит так: перед оркестром, как правило, ставятся абсолютно новые ноты. Музыканты знакомятся с текстом, затем начинается техническая работа: в какую сторону вести смычок, какими штрихами это делать. Я лишь контролирую процесс. Если меня что-то не устраивает, говорю об этом. Это работа концертмейстеров, но у меня она отбирает очень много времени. Затем мы пытаемся вникнуть в смысл, содержание того, что играем. Можем вместе послушать несколько вариантов исполнения. Я не очень к этому стремлюсь, потому что музыканты начинают оглядываться на то, как играют другие. Говорю, что послушаем, но будем играть так, как решили.

В первую очередь, как решил я (смеётся). Но если мне предлагают что-то дельное, конечно, прислушиваюсь. Никогда не говорю: я дирижёр и никого слушать не буду.

— Как вы к этому пришли?

— У меня вообще-то характер очень мягкий. Борюсь с этим, и меня раньше очень сильно удивляло, когда слышал: «Вы такой жёсткий человек, вас все боятся». Какой же я жёсткий? Во-первых, в жизни практически ни с кем не поссорился, не повышаю голоса, могу выразить своё недовольство или несогласие, но поругаться — это для меня нонсенс.

Рос я домашним робким мальчиком, затем попал в Московскую консерваторию (как щенков бросают в воду: выплывет — не выплывет), и пришлось приспосабливаться к новой, самостоятельной жизни. Даже в конце обучения мне было страшно кому-либо позвонить, думал: «Да кому я нужен?» Только начав работать директором Казанской специальной музыкальной школы, отбросил эти страхи: там хочешь — не хочешь, а надо решать проблемы. Так, преодолевая себя, дошёл до того, что люди начали меня бояться. Хотя никто не ответит, за что меня боится, и примера никто не сможет привести.

 

«Чем больше заплатят моим музыкантам, тем лучше будет для всех, в том числе для меня»

— Уже будучи матёрым управленцем, чувствуете свою ответственность перед оркестром?

— Я чувствую: чем больше заплатят моим музыкантам, тем лучше будет для всех, в том числе для меня. У меня не так много возможностей, но когда они появляются, стараюсь материально стимулировать коллег. У нас есть всё для работы, но всегда есть к чему стремиться, чего хотеть. К примеру, я очень хочу, чтобы у оркестра был хороший клавесин, или хотя бы какой-нибудь, но прекрасно понимаю: городские власти не пойдут на такие траты. Содержание оркестра будет стоить дешевле, чем покупка клавесина.

— Учась в музыкальной школе, вы думали о том, что будете руководить оркестром?

— Нет, педагоги нас готовили к тому, что в лучшем случае мы будем работать учителями в детской музыкальной школе. И только приехав в Москву, я начал замечать, что профессора консерватории прекрасно совмещают преподавание

с концертной деятельностью. И тогда призадумался, а почему бы и нет? Вернувшись в Казань, устроившись солистом в филармонию, и даже став директором музыкальной школы, я не оставил мечты об исполнительстве. И сейчас играю даже лучше, чем тогда, когда был в хорошей форме после консерватории. Это благодаря моим педагогам, особенно Ирине Васильевне Бочковой, которым удалось «сделать мне руки».

— В чём же это проявляется?

— У меня руки, которые не требуют «разыгрывания», могу взять скрипку в любой момент и начать играть, даже если не прикасался к инструменту несколько месяцев. Аппарат у меня очень хороший, и это благодаря педагогам. Раньше синдром ученичества не давал совершить что-то великое, а сейчас накопился исполнительский опыт и отсутствует оглядка на авторитеты. Всё это ведёт к творческой свободе.

— Считаете ли вы себя везунчиком?

— Пожалуй, да.

— И вы довольны своим творческим путём?

— Нет, я хочу играть в Карнеги-холле, но пока не получается (улыбается).

— А почему именно Карнеги-холл является венцом ваших мечтаний? 

— Карнеги-холл, на мой вкус,— это вершина возможного, или даже невозможного.

— Но можно вспоминать поговорку: «Где родился, там и пригодился».

— А можно вгонять себя в депрессию знаменитым анекдотом. Стоит старичок на перекрёстке в Нью-Йорке, и проходящий мимо молодой человек спрашивает у него, как попасть в Карнеги-холл? Старичок отвечает: «Заниматься надо!»

— Что помогает оставаться самим собой?

— Может, потому и не играю в Карнеги-холле, что не до такой степени прогибаюсь (смеётся).

— О чём мечтает человек Рустем Абязов?

— В глобальном отношении все мои мечты сбылись, нет ничего такого, что бы кардинально могло изменить мою жизнь. Работа, которую я очень люблю, есть и пока вроде никуда не должна деться. Есть дом, куда с удовольствием прихожу, семья просто замечательная: жена, дети.

— Что в профессии вы бы не сделали сегодня ни за какие коврижки?

— Не готов к такому вопросу…

Не начал бы снова играть на виолончели! (Смеётся.)

 

Беседовала Екатерина КАЛИНИНА.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

© 2011 - 2018. Казань журнал . Все права защищены.
© ТАТМЕДИА. Все материалы, размещенные на сайте, защищены законом.
Перепечатка, воспроизведение и распространение в любом объеме информации,
размещенной на сайте , возможна только с письменного согласия редакций СМИ.
Создано при поддержке Республиканского агентства по печати и массовым коммуникациям РТ. 

© ТАТМЕДИА. Все материалы, размещенные на сайте, защищены законом.Перепечатка, воспроизведение и распространение в любом объеме информации, размещенной на сайте , возможна только с письменного согласия редакций СМИ.

Наименование СМИ: Казан - Казань
№ свидетельства о регистрации СМИ, дата: Эл № ФС77-67916 от 06.12.2016 г.

выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций