Курсы валют: « »

Свежий номер

Анонс № 11, 2017

Анонс № 11, 2017

Написано 13.11.2017 13:29

Татмедиа
События
ИА Татар-информ
30.10.2017 10:33

Георгиевские кавалеры из Отар

Оценить
(1 голос)
Георгиевские кавалеры из Отар Унтер-офицеры 10-го драгунского Новгородского полка в действующей армии. Александр Кузнецов справа. Сумы, Харьковская губерния. Ок. 1915–1916

Журнал «Казань», № 10, 2017

В канун столетия окончания Первой мировой войны о селе Большие Отары, о своём деде, георгиевском кавалере, рассказывает

Юрий Александрович Лебедков, без малого тридцать лет бывший одним из руководителей Казанского моторостроительного производственного объединения.

С гостем журнала беседует МАРИНА ПОДОЛЬСКАЯ.

 

— Юрий Александрович, век ваша семья хранит святую память о военном подвиге вашего деда Александра Дмитриевича Кузнецова и двух его братьев, героев Первой мировой войны. Дед вас с лаской растил, и, конечно, многое ребёнком и юношей вы от него переняли, это невольно получается, особенно когда своего предка беззаветно любишь. Счастье, что вы сохранили старые семейные и военные фотографии. Какие чудесные лица с чистыми, спокойными взорами! Ваш рассказ о семье для наших читателей — мостик в то далёкое и до сих пор болезненно близкое прошлое нашей страны.

— Мой дед по маме Александр Дмитриевич Кузнецов родился в 1891 году в селе Большие Отары Казанской губернии Казанского уезда в семье зажиточного крестьянина. У Александра было два брата. Втроём они ушли на Первую мировую войну. Братья деда вернулись полными георгиевскими кавалерами. Александр до ранения успел заслужить только одного Георгия.

Александр Дмитриевич Кузнецов (в центре)  с сослуживцами в действующей армии. 1914–1916

 

— Орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия, учреждённый для высших офицеров Екатериной II, вручался исключительно за подвиги на поле брани. Россия за столетия знала лишь четверых генералов — полных кавалеров ордена Святого Георгия: фельдмаршал князь Кутузов, генерал-фельдмаршал князь Барклай-де-Толли, светлейший князь Варшавский фельдмаршал граф Паскевич и генерал-фельдмаршал Дибич-Забалканский. В 1807 году также за подвиг на поле брани учредили Георгиевский крест для награждения солдат и унтер-офицеров. Перед Первой германской войной в 1913 году Николай II повысил статус этой награды — кресты четвёртой и третьей степеней жаловал по личному указу, а двух высших по решению совета, состоявшего из полных георгиевских кавалеров. В Московском кремле в Георгиевском зале их имена навеки высекали на мраморе стен. Представляете, сколько гордости было в семье вашего прадеда, и счастья — все три сына пришли домой живые и с Георгиями на груди!  

— В 1914 году мой дед Александр Кузнецов прошёл курс военной подготовки в 10-м Новгородском драгунском полку, закончил там учёбу на «отлично», за что получил Первый приз — именные серебряные карманные часы марки «Павел Буре». Кстати, годом позже эту школу окончил будущий советский маршал Константин Георгиевич Жуков. Дед мой воевал на Юго-Западном фронте. Есть его военная фотография в городе Сумы. За что он получил награду, я узнал, увы, не от него, а в Российском государственном военно‑историческом архиве России. Вёл долгий поиск, и совсем недавно получил ответ. Приказом войскам 8-й армии Юго‑Западного фронта 27 мая 1916 года младший унтер-офицер Десятого драгунского Новгородского полка 10-й кавалерийской дивизии Кузнецов Александр Дмитриевич был награждён Георгиевским крестом 4-й степени № 218198 «За отличие в бою 16 февраля 1915 года, когда при штыковой схватке личным мужеством и храбростью содействовал успеху атаки». Драгуны были чем-то средним между кавалерией и пехотой, и если бывало нужно, воевали пешими. Так и было в том бою, когда часть деда спешилась. Это мы узнали из архива. В том бою или позже, пока не выяснил, дед был ранен. Разрывная пуля прошла насквозь через шею, повредила спинной мозг. У деда почти полностью парализовало и скрючило руки, нога хромала, волочилась. В Большие Отары после госпиталя дед вернулся полным инвалидом. И тут же женился на односельчанке Татьяне Ивановне Королёвой. У них было три дочери —Валентина, Надежда и Зинаида. Надежда — моя мама.

Прадед Юрия Лебедкова Дмитрий Ильич Кузнецов с сыновьями, будущими полными георгиевскими кавалерами. Казань. 1914 

 

— Где вы росли, в Отарах, в Казани?

— Я родился в 1942 году в Казани. Папа Александр Семёнович работал кузнецом, а когда в 1941 году в Казань перевели из Моск­вы 22-й авиационный завод, пошёл туда слесарем-ремонтником станков и до пенсии был специалистом высшего разряда.

Моё казанское детство — это Ленинский район, заводской. Его быстро строили, и, видимо, чтобы не очень заморачиваться, сразу пятнадцать новых улиц в честь пятнадцати союзных республик СССР назвали Союзными. Мы жили на 5-й Союзной, теперь она имени Шамиля Усманова. Моя начальная русская школа № 64 была в старом пятистенном бревенчатом доме на 4-й Союзной. В 1949 году пошёл туда в первый класс. Напротив через дорогу стояла татарская школа. В пятый класс мы перешли в школу № 75 в бараке рядом с фабрикой киноплёнки. Очень там было тесно. Но в седьмой класс нас всех перевели в новое двухэтажное кирпичное здание школы № 102 на 7-й Союзной. Там было просторно, тепло, были умывальник с водопроводом и тёплый туалет не на улице. Рядом отличный школьный приусадебный участок с садом-огородом, спортивными площадками. Я рос в семье технической, мечтал об инженерной работе, и после седьмого класса поступил в авиационный техникум при 16-м заводе,— барак его стоял как раз напротив заводской проходной. Там с шестнадцати лет началась моя долгожданная жизнь в авиационной промышленности, которой до сих пор верен.

— Немалая часть вашего детства и юности проходила под Казанью в доме деда и бабушки в Больших Отарах.

— Семья моего прадеда в Больших Отарах с хозяйством управлялась в основном сама — три сына, крестьянский труд от зари до зари. Но в сезон нанимали батраков. Были лошадь, корова, овцы, куры, большой огород. В советские годы держали и свиней. Хлеб не сеяли, не было пахотной земли. Зато были волжские луга.

Родители Юрия Лебедкова Александр Семёнович и Надежда Александровна после свадьбы. 
Казань. 1930-е
 

— Город кормился с таких пригородных хозяйств.

— В нашем селе и соседних крестьяне промышляли сеном. При весеннем половодье волжская вода подходила к самым огородам Отар. А потом на заливных лугах вырастало высокое разнотравье, два покоса в сезон. И сено, и выпас были обеспечены, молоком Казань снабжали. Помню, как чуть свет в две связанные верёвками продолговатые корзины женщины ставили по две-три четверти молока, сметану в банках, в кринках творог, перекидывали через плечо и несли в Казань.

— Несли? Это же очень далеко!

 

— При мне, то есть после войны, десять километров до трамвая шли пешком.

— Четверть это три литра, три килограмма, плюс вес толстых бутылей по килограмму, корзина, ещё творог и сметана, кринки. Килограммов пятнадцать и более того.

— При царе было иначе. В селе жили с достатком, с лошадьми в хозяйствах. И был большой конный двор, не знаю чей. Баб группами возили в Казань торговать молоком на телегах. Я такое видел очень редко, при Советах частных лошадей практически не было, а колхозные для личных нужд не выделялись.

— Конный двор не случаен в вашем селе. Луга!

— В Больших Отарах испокон крестьяне промышляли сеном. Масштабы сенокосов на волжских заливных лугах были огромные, и это позволяло выполнять большие заказы на сено для армии. Сбыт был гарантирован. Излишки крестьяне возили в Казань на Сенной базар.

— Прадед ваш был богат?

— Богатства большого не было, но прадед был в почёте. Сохранилась фотография, где он на сельском сходе среди сельчан сидит в самом центре рядом со священником и барыней. Село разделялось на две части — барский конец и удельный конец. Церковь каменная стояла в центре села.

Татьяна Ивановна Кузнецова. Отары. 1970-е. Фото Юрия Лебедкова

 

— Рядом с городом крестьянам в старой России жилось легче, больше сбыта продукции, ближе цивилизация.

— Большие Отары стояли на тракте, что шёл из Казани вдоль заливных волжских лугов к переправе через Волгу в Тетюши. Это было важно для всего — торговли, сообщения. Там, где большая дорога, жизнь кипела. Жили крепко. Но пьющие мужики, конечно, всё спускали в кабаках.

— Вот они-то с наганами и винтовками и пришли отнимать у работящих сельчан нажитое трудом от зари до зари. Ваша семья под раскулачивание попала?

— Семьи двух дедушкиных братьев, героев Германской войны, полных георгиевских кавалеров, большевики сослали под Иркутск, Ангарск и Кемерово. Больше они в Отары не вернулись, и мы ничего о них не знали. Деда не тронули, он был инвалид. 

— Вы помните, как жили ваши дед и бабушка в Больших Отарах?

— Конечно! Я родился в войну, уже другую германскую. До 1949 года мы жили очень бедно, впроголодь, еле тянули от зарплаты до зарплаты. Была ведь война, а потом разруха, карточки. Отец после тяжёлой рабочей смены на заводе вечерами ходил на Устье на Петрушкином разъезде разгружать баржи. И, понятно, что мои поездки в село к деду с бабушкой для семьи были удачей,— и я наемся там, и дома ртом меньше. При каждой возможности я отправлялся в Отары.

Село и в моём детстве было ещё крепкое, дома стояли большие, ухоженные. Порядок был. Утро со светом начиналось петухами, вся деревня распевалась. Следом раздавалось повсеместное мычание коров, блеянье овец и крики коз — коллективные проводы скота в табун. Крестьяне лишь открывали ворота и выгоняли своих животных на улицы, где их встречали пастухи, они уже ходили по улице с длинными плетёными кнутами метров по пять с мягким хвостиком на концах из лошадиного волоса. Пастухи над головами животных виртуозно крутили кнутами, и их хвостики издавали громкие щелчки, цокали. Скот этого цоканья почему‑то боялся и слушался. Стадо выводили на луга. Следом по селу разносился шум телег, это везли колхозников на работы. А дома другие голоса — бабушка уже гремела ухватами, кочергой, чугунками, пекла в печи пироги и варила щи и картошку. Этот запах бабушкиной еды, её тушёной в печке картошки с салом помню и сейчас, это было счастье. До завтрака мы, дети, шли на колодец за водой. Потом все садились за большой стол. На его середину бабушка ставила большую глубокую деревянную  плошку с едой, и все из неё ели деревянными ложками. Кто-то из мужчин брал на руку каравай хлеба и ножом на себя ловко резал его на большие ломти, раздавал каждому кусок. Хлеб пекли дома в печи. Вечером в пять-шесть часов стадо возвращалось, сытые животные сами расходились по своим дворам, они свои ворота знали. Но были и шалуны, вечно куда-то мимо дома залезали, то в чужой огород, то во двор. И село тогда оглашалось криками женщин: «Манька, Манька, барашка, барашка!». А барашка уже у соседа ест траву, или коза на заборе объедает дерево. Козы мастера лазать по заборам и деревьям. Но вот скот вернулся, прошёл, и — тишина.

— В послевоенные годы сено в Больших Отарах ещё долго косили?

— Через сельсовет выделяли делянки, и колхозники косили на них немножко для личного хозяйства.

— Чем занимался ваш героический дед?

— Деду как инвалиду разрешалось держать лошадь. Это было большой редкостью в колхозе. Мерин у нас был серенький, небольшой. Дед за ним ухаживал, звал ласково Сынок. Скребками чистил, поил, кормил. Любил его. Запрягал летом в телегу, зимой в сани. Сани дед делал сам, гнул мастерски полозья. Непростое дело. Брус кипятили, парили, потом гнули, верёвками подтягивали. Я ему помогал, поскольку был его любимым внуком. Дед нуждался в физической помощи, руки скрючены, пройдёт пять метров и падает, и я его опекал. В год раз водил его в город на ВТЭК подтверждать, что он не выздоровел, и ему продлевали инвалидность. Дед был очень добрый. Бабушка была другая, мощная физически и крепкая волей. Вышла после Германской войны за инвалида и всю тяжесть работ в семье взяла на себя. Они с дедом друг друга уважали, ссор я не помню. Но дед, хоть и немощный, был главой семьи, его слово всё решало.

Министр авиационной промышленности СССР Иван Степанович Силаев, генеральные директора  (первый ряд), 
главные инженеры (второй ряд) предприятий после обсуждении вопросов совместного производства авиационного 
двигателя АИ-22.

 

— Кроме езды на коне дед что-то мог делать в хозяйстве?

— Конечно! Мы мальчишками ездили с ним на косьбу. Коня своего дед не доверял никому, старался всё сделать сам. Он запрягал своего Сынка, я надевал на шею коня хомут, помогал подпругу затянуть. Дед слюнявил кожаный жгут вокруг хомута, супонь, и затягивал его. Брали с собой грабли, косу, длинные деревянные вилы‑рогульку, сухой паёк, воду и ехали в луга или на опушку леса на свои участки косить.

— Дед с косой справлялся?

— Он как-то ловко в скрюченную левую руку вставлял черенок — косовище, второй рукой брался за ручку косы, примеривался, удобно вставал и начинал косить. Еле ходил, а на луг только пусти, махал косой целый день без устали. Сейчас вспоминаю это, и такая выносливость меня поражает. В короткие передышки дед вытирал косу пучком травы и со звоном точил оселком. Поточит, попробует остриё пальцем и опять косит. В обед он сначала кормил коня, надевал ему торбу с овсом на морду, и Сынок мирно кушал. А потом и мы садились перекусить бабушкиными харчами. Ели и говорили обо всём. И потом опять косили.

— Про Германскую войну дед рассказывал?

— Нет! Это было не принято при большевиках.

Скошенную траву сгребали и грузили длинными деревянными вилами на телегу, а мы, пацаны, залезали наверх и траву расправляли, чтобы куча была ровной, не свалилась. Потом уплотняли на телеге впереди место для деда, накидывали вдоль на воз бастриг, длинную жердь, чтобы за её концы перекинуть петли верёвки и подтянуть кучу вниз. Дед это сделать не мог, и мы с братом шныряли по возу как обезья­ны. Увязать траву было нашей задачей. На траву закрепляли инструмент, косы, грабли. Мы залезали наверх, а дед внизу брал вожжи. Косьба — какое это было счастье! Этот аромат скошенной травы, он ни с чем не сравнится! Ехали домой усталые и счастливые. Траву сваливали у дома и разбрасывали сушить на сено.

— Пели у вас в доме?

— Бабушка была голосистая, пела протяжные старые песни. Дочки ей подпевали.

— Что стало с Большими Отарами?

— Беда пришла в наше село при строительстве Куйбышевской ГЭС — Большие Отары с его веками кормившими народ заливными лугами попадали в зону затопления. Заполнять водохранилище начали в 1956 году. В 1957 году Волга подошла к Казани. Наше село переселили на пустое место в новые Отары. Деду дали подъёмные деньги. На них купили лес и срубили новый дом. Старый дом продали,— прицепили к трактору и на полозьях из брёвен целиком увезли в Победилово. Дом этот стоит до сих пор.

— Дед долго прожил?

— Это переселение его подорвало. Он тосковал, через год в новой деревне умер. А бабушка прожила до восьмидесяти четырёх.

— Юрий Александрович, что прошло — то мило. Возможно, поэтому вам так дороги ваши Отары?

Поздравления по случаю 70-летия Казанского моторостроительного производственного объединения.
Президент Татарстана Минтимер Шаймиев и Юрий Лебедков. 2001

 

— Наши Большие Отары были удивительно красивы. Речка Тетеево, заливные луга все в цветах и пчёлах, ночное у костра. Чистейшие озёра с рыбой. Земляника. Ляжешь на траву, а ягоды сами в рот лезут. Съешь их, повернёшь голову,— и опять полно ягод. Когда в кинотеатрах стали показывать фильм «Тарзан», мы придумали ему под стать трюк и назвали, конечно, «Тарзан». На обрыве берега у озера к высокой иве привязывали длинную верёвку, хватались за конец, разбегались, взлетали над серединой озера и прыгали в его глубину. Метров десять — пятнадцать было до воды. Ещё у меня было удовольствие на краю деревни кузница. Кузнец и немой молотобоец ковали для деревни всё, что нужно. Я очень любил туда бегать. Мальчишек кузнецы прогоняли, чтобы искра в глаз не попала. Но как-то я прижился, помогал что‑то подать, поднести, и мне дозволяли смотреть на эту непростую мужскую работу. 

— Церковь долго ли сохранялась в селе?

— При мне там была школа. На Новый год в каникулы деда приглашали в эту школу рассказать о войне. Дед ходил.

— Крест свой Георгиевский надевал? Учреждая его, Екатерина II повелела «сей орден никогда не снимать». 

— Не мог он это делать, это было опасно.

— Веселились в Больших Отарах? 

— Рождество и Пасху праздновала вся деревня. Дети бегали по деревне и славили. У нас в Отарах был престольный праздник в Петров день. Тогда водили хороводы. И на Троицу тоже. Девушки и молодые женщины что было в сундуках нарядного надевали и шли на площадь к клубу. Гармонистов было полдеревни, играли — соревновались. Певуньи плотно вставали в два — три хоровода и с песнями двигались по кругу в противоположные стороны. А мы, мальчишки, ловко ныряли между их длинных юбок, чтобы на ходу проскочить в центр хоровода, а потом назад. Дело непростое, но обязательное. После хоровода допоздна девушки группами с гармонистами ходили по главной улице и пели озорные частушки и задушевное.

— А парни?

— Они собирались у магазина, потому что обязательной была драка. Тупо бились. А наутро мировая, вместе похмелялись, хвалились ранами и синяками.

Дед умер в мои восемнадцать лет. Мы были с ним друзьями, и с его уходом для меня Отары что-то, конечно, потеряли. Хотя наша деревня осталась такой же любимой. В доме в Отарах после пенсии поселились мои родители. И я теперь то же самое сделал.

— А до пенсии? Чем вы были заняты в городе?

— В техникуме я мечтал только о моторостроительном заводе. Попасть туда было непросто, не брали на завод. Мне как восемнадцать исполнилось, я стал каждый день как на работу ходить в отдел кадров завода, просил принять. Четыре месяца ходил. Там уже меня знали. И приняли 20 августа 1960 года. Учился на вечернем и работал.

— Добились своего! Вы — кандидат технических наук, доцент кафедры технологии производства двигателей КАИ, с 1975 по 2004 год один из руководителей моторостроительного объединения. 

— Я был главным инженером. До этого — главным конструктором в отделе новой техники, главным технологом объединения. Вся трудовая жизнь, сорок четыре года, прошла на этом заводе. Немало важного для страны сделано за это время. Например, для самолётов ТУ-154 мы изготовили первый двигатель генерального конструктора Николая Дмитриевича Кузнецова с применением титановых сплавов. Потом модифицировали двигатели для ИЛ‑62, аэробуса ИЛ-86, на базе авиационных двигателей создавали газоперекачивающие установки НК-16СТ и многое другое. По заданию министерства мы ежегодно проектировали и изготавливали сорок единиц редкостных специальных и агрегатных станков, это для себя, для совершенствования собственного производства. Постоянно осваивали новые технологические процессы: электрохимическую, лазерную, ультразвуковую обработку деталей, робототехнику. Многие технологии создавались совместно с отраслевыми НИИ и вузами страны и были на мировом уровне. Я защищал диссертацию по электрохимической обработке деталей и в связи с этим много бывал в Германии на заводах. Тогда в нашей отрасли мы были уровнем не ниже немцев.

— А для народа что-то делали?

— Мясорубки, детские игрушки юлы, лодочные моторы «Привет». Когда в Казани строили мечеть Кул Шариф, изготовить металлические конструкции поручили заводам города. Мы делали полумесяцы на минареты. Я руководил этими работами. Сроки дали нереальные и постоянно нас подгоняли. Мэр Камиль Исхаков так просто стоял над душой. Мы сделали эти полумесяцы с высочайшим качеством. Работали на станках с про­граммным управлением — очень сложные форма и профили. Под самое верхнее покрытие нитритом титана толщиной в пять микрон отполировали металл до зеркального блеска. Эти полумесяцы знающие производственники назвали произведениями искусства.

— Юрий Александрович, вы же безусловный горожанин, и при этом романтический певец сельской жизни! Рассказываете о деревне вашего детства как песню поёте.

— Да! Прожил в городе, на крупном производстве долгую жизнь. А деревню предков Отары люблю больше всего и живу в ней, в дедовом доме. Не случайно же старик перед смертью именно мне передал свои сокровища — крест Георгиевского кавалера и именные серебряные часы, награду за отличную учёбу в школе драгун. Возвращаясь калекой с той войны, дед где-то разбил в часах стекло. Но часы и теперь на ходу, идут безупречно. Я на пенсии, времени свободного прибавилось. Занялся историей семьи, да ещё подыскиваю технологию восстановления стекла на дедовых часах, скоро в нашем драгунском полку будет полный боевой порядок.

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

© 2011 - 2017. Казань журнал . Все права защищены.
© ТАТМЕДИА. Все материалы, размещенные на сайте, защищены законом.
Перепечатка, воспроизведение и распространение в любом объеме информации,
размещенной на сайте , возможна только с письменного согласия редакций СМИ.
Создано при поддержке Республиканского агентства по печати и массовым коммуникациям РТ. 

© ТАТМЕДИА. Все материалы, размещенные на сайте, защищены законом.Перепечатка, воспроизведение и распространение в любом объеме информации, размещенной на сайте , возможна только с письменного согласия редакций СМИ.