Курсы валют: « »

Свежий номер

Анонс № 5, 2017

Анонс № 5, 2017

Написано 13.06.2017 11:23

Татмедиа
События
ИА Татар-информ

ЧИТАЛКА

Журнал "Казань", № 11, 2015   Казанский журналист, постоянный автор журнала «Казань» Адель Хаиров стал лауреатом премии «Русский Гулливер».     Премия учреждена Центром современной литературы и мультимедийным журналом «Гвидеон».   К рассмотрению принимались короткие рассказы на русском языке в течение года. В конкурсе участвовали авторы из России, стран СНГ и Европы, Африки, Израиля, США и Австралии.   Всего поступило 2596 рукописей. Адель Хаиров представил рассказ «Холостяцкая квартира», опубликованный в журнале «Казань».   Большая премия «Русский Гулливер» присуждена известному российскому писателю Юрию Мамлееву, который, к сожалению, скончался за месяц до церемонии награждения.   Лауреатами стали Адель Хаиров (Казань), Андрей Тавров (Москва), Анатолий Головков (Москва).   По итогам конкурса вышла книга «Flash story: Антология короткого рассказа», в которую включено по одному рассказу авторов‑победителей, а также лучшее из прозы претендентов.  
Прочитано: 1983 раз
Журнал "Казань", № 11, 2015     Сумбурные воспоминания в ночь со вторника на пятницу   Казанского журналиста Бориса Бронштейна знают все — за исключением тех, кто его не знает или знать не хочет. Он столько лет проработал собственным корреспондентом «Известий» и «Новой газеты» в Волго‑Вятском регионе, что этому уже нет никакого разумного объяснения.   Жанр предлагаемых записок, в которых фигурируют персонажи в диапазоне от Михаила Сергеевича Горбачёва до Геры Рабиновича, автор определяет как воспоминания с уклоном в забывчивость. При этом понятно, что забывчивость автора избавила читателей от эпизодов, в которых он выглядел бы недостаточно привлекательно.     В часы богатырской бессонницы   Разбудите меня ночью и спросите, какой египетский фараон правил раньше: Джосер Нечерихет или Нефериркара Какаи. И я без промедления отвечу, что понятия не имею и что никогда этим не интересовался. Более того, добавлю, что в гробнице видал я этих фараонов. И ещё скажу, что не следовало бы из‑за такой ерунды будить старого человека, который кое‑как заснул, проворочавшись часа два с боку на бок.   Ну, а раз уж меня разбудили, я воспользуюсь случаем и сообщу, что недавно раскрыл предназначение старческой бессонницы. До меня человечество было убеждено, что никакого смысла в этой бессоннице нет. Что, дескать, не спит…
Прочитано: 2041 раз
Журнал "Казань", № 10, 2015   Екатерина Ивановна Толчёнова (я называла её бабулей Катей), мама прославленного джазмена Алексея Козлова, моего дяди (его жена Ляля — родная сестра моего отца, дочь писателя Абдурахмана Абсалямова), всю жизнь вела «Книгу жизни». Мы часто бывали у них в гостях (и сейчас, конечно, тоже, но Екатерины Ивановны, прожившей сто лет и ушедшей на сто первом, уже нет), и я очень любила слушать истории из её фантастической жизни, которыми она щедро делилась со мной. Счастливое детство в дореволюционные годы («радость в брюшке»!), Первая мировая, «похороны» куклы, детская колония, а потом — музыка, музыка! Екатерина Ивановна рассказывала обо всём подробно, иллюстрируя все истории фотографиями (теми самыми, оттуда, из прошлой жизни): вот её прадед, ключник Успенского собора Московского кремля, вот её любимый дедушка, протодиакон этого же собора. Вот записка «любимой внучке Катеньке», которую дедушка написал из больницы и вскоре умер (тиф!), а Лазаревское кладбище в Марьиной роще, на котором его похоронили, тут же сровняли с землёй. Вот заседание общества «Друг детей», беспризорники, Ивановское музучилище…   Екатерины Ивановны не стало в 2007 году, а год назад дядя Лёша передал мне её записи — где‑то разрозненные, где‑то сбивчивые, а где‑то, наоборот, очень подробные, чтобы я собрала их в книгу. Начиная…
Прочитано: 1823 раз
    Журнал "Казань", 3 10, 2015   13 октября исполнилось восемьдесят лет легендарному саксофонисту, основателю джазового ансамбля «Арсенал», народному артисту России Алексею Козлову.     Наши отношения с мамой постоянно менялись по ходу моего взросления. В довоенные годы я просто обожал её. Когда внезапно началась война, папа ушёл на фронт, и мы попали в суровые условия бомбёжек, эвакуации, теплушек и голода, я стал помощником и опорой для мамы, поскольку бабушка настолько растерялась, что стала какой‑то безразличной ко всему. Я сразу посуровел и повзрослел. После войны, когда мы все вернулись в Москву, прежняя нежность к маме восстановилась. Я взрослел и ближе к окончанию школы, став фанатиком джаза, начал ходить на Бродвей и общаться с теми, кого обзывали стилягами, открыто показывая своё восхищение всем заграничным. Это повлияло на мои дальнейшие отношения в семье. Мой папа был со времён гражданской войны убеждённым коммунистом и ненавидел всё, что было мне дорого. Он и маму убедил в сталинские годы вступить в партию — для полной безопасности.   В результате к десятому классу мой разрыв с родителями приобрёл серьёзный идеологический характер. Я стал в их глазах чем‑то вроде идеологического диверсанта, то есть явным врагом. Наступило некое двойственное состояние. Как врага они меня терпеть не могли,…
Прочитано: 1312 раз
  Журнал "Казань", № 10, 2015   Липовый ветер обдувает старую Казань. Мажет мёдом. Если спрятаться в тенёчек и понаблюдать за казанцами, то можно кадр за кадром «смонтировать» в голове интересное кино. Точнее, это будет кинозарисовка о городской жизни с дикторским текстом, где современность переплетается с прошлым, потому что у пожившего в Казани с полвека человека имеется свой архив воспоминаний. К примеру, смотрю я на новую высотку, а память выдаёт низенький дом, который стоял на этом месте прежде. Взгрустнувший купеческий… А в окне — герань и фарфоровая статуэтка балерины. Вот тюль всколыхнулся, и на улицу выглянула соседка с металлическими бигуди на голове. Стоит мне сейчас оглянуться назад, как она снова помашет мне рукой из моего прошлого! Итак, с ветвей капал на асфальт липовый мёд, но никто из прохожих не шевельнул ноздрями и головы не поднял, чтобы поискать, откуда благоухает. Пчёл в городе нет, а осы появятся только с арбузами. И сладкие липы стояли понуро, точно скромные девушки в самом соку, которые истекут, да так и останутся девушками.     Весна и осень в одном парке   В парке Чёрное озеро расцвёл огромный куст черёмухи, и внутри него поселился соловей. Прохожие заходили туда поодиночке и парами, как в музыкальную комнату, и…
Прочитано: 1547 раз
Журнал "Казань", № 10, 2015 *** Что ж, поваляться на сене рад я, покуда тепло. Кроны берёз предосенних солнце уже обожгло.   Не ухватиться за лето роще в прощальном огне. Вечная тема поэта снова стучится ко мне.   Ветер багряное знамя вскинет, листвою шурша. Много об осени знает, встав на пороге, душа.   Есть в красоте увяданья отзвуки горестных тем. Мир обещает свиданье будущим летом не всем...   *** Трава, прибитая морозцем, похрустывает под ногой. И чаги тёмные наросты мелькают в рощице нагой. И небо с отблеском металла глядит в покорные глаза берёз. Давно ли в них метала и гром, и молнии гроза? И, выворачивая корни, валил подружек ураган... Кричали гуси, ржали кони и выл из будки пёс Полкан. В избе у камских побережий молилась мать, целуя крест. А сын, нежданный гость приезжий, не узнавал знакомых мест. И мнилось сыну — этой роще в любую стынь, в любую грязь и тяжелее жить, и проще, с небесной волею мирясь... О чём же Господу молиться под солнцем или под луной, коль неизбежное случится с природой, с вами и со мной? О чём молчат и лес, и Кама, а журавли кричат, трубя?.. О чём твоя молитва, мама? — Я, сын, молилась за тебя...…
Прочитано: 1403 раз
Журнал "Казань", № 10, 2015 Поэзия Николая Алешкова — продолжение классической традиции в русской поэзии   В нынешнем году исполнилось семьдесят лет Николаю Алешкову, русскому поэту нашей земли татарстанской. К его юбилею в Татарском книжном издательстве вышел в свет итоговый сборник стихов «Жизнь моя…», отражающий сорокалетний творческий путь поэта. Книга пришлась мне по душе художественной ясностью и простотой, музыкальностью и гармонией, отсутствием псевдоглубокомыслия, вычурности и эпатажа, ставших, увы, сегодня чуть ли не главным критерием оценки новизны и оригинальности современных стихов. Близка и понятна чёткая жизненная и творческая позиция автора. Алешков — явный продолжатель классической традиции в русской поэзии. Его стихи особенно близки к лирике Есенина и Рубцова. И вместе с тем у него есть свой стиль и своя манера изложения, он не подражатель, а именно продолжатель традиции. И, конечно, не единственный. К этой традиции можно отнести таких замечательных поэтов, как Николай Тряпкин, Анатолий Жигулин, Владимир Соколов, Анатолий Передреев, Юрий Кузнецов, увы, уже ушедших из земной жизни. Несомненно влияние на поэтику Николая Алешкова и представителей современной русской прозы, прежде всего Василия Шукшина, а также Василия Белова, Виктора Астафьева, Валентина Распутина. Для меня наиболее значимо и интересно то, как в поэзии Алешкова раскрыта тема единства земного и космического, единства жизни, смерти и бессмертия. Поэтический космизм Алешкова выражается в космических измерениях человеческих переживаний и мыслей, а земные события и дела соотносятся со звёздами, небом и вечностью: Что я узнал? Что мир суров и прост. Что жизнь и смерть — великая поэма. Земная тяга и мерцанье звёзд — поэзии единственная тема. Он не сомневается в том, что «мир подвержен изначально влиянию…
Прочитано: 1340 раз
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>
Страница 5 из 19
© 2011 - 2017. Казань журнал . Все права защищены.
© ТАТМЕДИА. Все материалы, размещенные на сайте, защищены законом.
Перепечатка, воспроизведение и распространение в любом объеме информации,
размещенной на сайте , возможна только с письменного согласия редакций СМИ.
Создано при поддержке Республиканского агентства по печати и массовым коммуникациям РТ. 

© ТАТМЕДИА. Все материалы, размещенные на сайте, защищены законом.Перепечатка, воспроизведение и распространение в любом объеме информации, размещенной на сайте , возможна только с письменного согласия редакций СМИ.