+18°C
Сервис недоступен.
  • 17 августа 2019 - 20:31
    На «Печән базары» дух Татарстана
    Сегодня и завтра -18 августа в Казани проходит фестиваль татарского дизайна и городской культуры «Печән базары».
    155
    0
    1
  • 16 августа 2019 - 15:15
    Кто станет первой Автоледи -2019?
    ​​​​​​​Сегодня , 16 августа в г. Казани прошел финал республиканского конкурса водительского мастерства «Автоледи-2019».
    73
    0
    0
  • 12 августа 2019 - 10:01
    Реклама, которая портит город Во всем мире преследуется незаконная рекламная деятельность. Похоже наша Казань к цивилизованным городам не относится
    136
    0
    2
Реклама

Италия не так далеко, как кажется

В рамках IX Международного фестиваля имени Сергея Рахманинова «Белая Сирень», проходящего в эти дни в Казани, российский дирижер итальянского происхождения Фабио Мастранджело даст концерт с Государственным симфоническим оркестром Республики Татарстан, художественный руководитель и главный дирижер, народный артист России Александр Сладковский.  Маэстро Мастранджело впервые работает с этим оркестром и в преддверии концерта с целью знакомства общественности Казани с большим мастером мы предлагаем вашему вниманию интервью - рассуждение дирижера об искусстве, великой миссии классической музыки, о путях развития высокой культуры.  Беседа состоялась не в Милане или Риме, а на далеком российском севере, в столице Республики Саха – городе Якутске. Дело в том, что Фабио - дирижер якутского филармонического оркестра.

- Фабио, вы итальянец, но совершенно свободно говорите на русском языке и руководите двумя российскими коллективами - в Санкт-Петербурге и Якутске. Это, по крайней мере, для дальневосточников несколько необычно. Что привело вас в Россию?

- Я был влюблен в Россию с детства. Видимо шестое чувство подсказало, что она станет второй родиной, я в девять лет выучил русский алфавит и с начала своей музыкальной карьеры много сил и времени потратил, изучая русскую музыкальную культуру. В России удивительно много больших талантов, достойных восхищения. Но приехал в страну я уже сложившимся человеком. Мое образование началось в Италии, за что большое спасибо отцу. Я тогда не понимал, почему надо по нескольку часов в день заниматься на фортепиано, когда все друзья играют в футбол. Отец на это только говорил : «Придет время - и ты сам все поймешь». Это время пришло, и я ему очень благодарен. Здесь в России мне удалась отличная карьера.

В Якутск меня пригласила Наталья Базалева, мой большой друг. Она позвонила и сказала, что выбора у меня нет: должен приехать и принять руководство новым коллективом. Я ответил ей, что раз так, то еду, будем работать вместе. А языков я знаю несколько, французский, испанский, английский.

- Вы много ездите по России, есть интересные предложения в Москве, Новосибирске, да, наверное, и не только. Почему Якутия, далекий край с совсем уже не итальянским климатом?

- Это очень перспективный регион с большими возможностями не только в экономике, но и самое главное большим человеческим потенциалом. Думаю, правильно, что российское государство уделяет этой территории такое большое внимание. И высокая музыка здесь очень нужна. Ведь классическое искусство − важный момент в развитии человека.

- Как долго вы руководите оркестром. Можно ли подытожить проделанную работу?

- Первый концерт я дал в 2012 году 19 марта, поэтому, наверное, еще рано говорить об итогах, но работа проделана большая. Много сил положено на то, чтобы собрать хороших музыкантов. Начала эту работу Наталья Базалева, руководитель филармонии, и сейчас мы продолжаем искать музыкантов вместе. Перед нами стоит важная задача. Вы знаете, что в Якутске был свой оркестр, прекративший существование 20 лет назад. Такой большой срок, безусловно, сыграл свою роль: много хороших музыкантов уехало в центр России, Москву, Санкт-Петербург, европейские страны, США.

Необходимо понимать, что музыканту для своего роста нужны общение, постоянный процесс обучения, и мы уважаем выбор этих людей. Они уехали учиться, расти в исполнительском мастерстве, но теперь, когда в республике опять есть свой оркестр, крайне важно, чтобы часть этих людей, я не говорю обо всех, всех уже не соберешь, вернулась. Безусловно, мастера смогут обогатить оркестр, сделать его ярче, сильнее. Коллектив очень молодой, в том смысле, что мы играем вместе только год, но даже этот срок показал, что оркестр способен играть сложную музыку, что мы можем решать серьезные задачи.

− А что можете сказать о слушателях?

- Надо помнить о двадцатилетнем перерыве. Однако, первое, что я увидел в северянах - это огромная тяга к высокому искусству. Билеты в кассе на концерты никогда не задерживаются. Но конечно, первое время сказывалось отсутствие навыка слушать. Все-таки классика требует определенного терпения. Надо уметь сосредотачиваться на том, что слышишь, в течении, длительного времени. Но это проблема роста. Уже сейчас могу отметить, что она ушла. Говорят, что дирижер видит и чувствует спиной, так вот я, стоя спиной к залу, вижу и чувствую, что зрители умеют полностью уходить в музыку, а это значит мы находимся на верном пути.

- Так все-таки слушатель должен быть подготовлен в восприятию высокого искусства?

- Это не простой вопрос. Конечно, подготовка важна, но здесь огромна роль исполнительского искусства. Я долгое время жил в Канаде. В этой стране есть сильные исполнители, но замечу, что канадское государство не уделяет большого внимания пропаганде классической музыки. Но и там мне удалось создать камерный оркестр, который имел своего слушателя. Уверен, что если человек открыт для музыки, то он способен ее принять, даже не будучи подготовлен. Даже если музыка не высшего разряда, но исполнена качественно, она будет понята, а если исполнитель вложил душу и музыка гениальна, то она найдет самый горячий отклик. А это любая симфония Бетховена, Моцарта, Брамса, Шумана, Прокофьева, Шостаковича.

- Раз мы говорим о музыке и музыкальных гениях, то расскажите, пожалуйста, о ваших предпочтениях. Что вам нравится, ваши любимые произведения?

- Я всегда говорю, что мое любимое произведение то, которое я исполняю в этот день. Это, конечно, шутка. Но так как я начал свой музыкальный путь как пианист, то для меня фортепианная музыка до сих пор очень важна. Я очень люблю таких композиторов, как Шопен, Лист, Рахманинов. Когда я занялся дирижированием, Рахманинов остался для меня моментом связи между фортепиано и дирижированием. Может быть, потому, что он был одновременно пианист, композитор и дирижер. Кстати, очень сожалею, что Рахманинов, когда переехал в Америку, много выступал как пианист и мало уделял времени для сочинения музыки.

И есть третий момент, но чисто итальянский. Это опера, оперное исполнение. А там, конечно, Верди, но больше всего я люблю Пуччини. У Рахманинова я люблю можно сказать все, что он написал. Но все-таки, может быть, симфонические танцы и 3 симфония. И конечно, для меня как пианиста – 3 фортепианный концерт.

- Как дирижер вы уже мастер своего дела и, наверное, можете сказать, что для дирижера главное, в чем сложность профессии?

- Прежде всего дирижер должен быть готов взять на себя ответственность за все, что происходит на сцене. Важная часть дирижерской работы - умение собрать всю энергию и забыть обо всем кроме музыки. Мне это удается. Я иногда сильно устаю, много перелетов, разнообразных впечатлений, сложной работы. Работаю ведь не только в Якутске, но и Санкт-Петербурге, Новосибирске, есть гастроли по другим городам,. Это очень тяжело, подолгу не вижу свою семью, а у меня в Санкт-Петербурге растет  сын. Но когда я слышу первые музыкальные звуки, то вся усталость и все проблемы куда-то уходят. Надеюсь, так будет всегда.

Очень важно для дирижера видеть работу мастеров. Когда у меня выпадает свободная минута, и если знаю, что в Питере Темирканов или Гергиев, обязательно пойду посмотреть на репетицию, послушать концерт. И я,  уже состоявшийся дирижер, всегда увижу что-то важное, найду, что взять у мастера.

- Вы как дирижер имеет свое видение музыки, которую исполняете?

- Некоторая свобода в интерпретации произведений есть. Очень часто можно услышать споры специалистов о том, как исполнять то или иное произведение. Есть, например, мнение, что метроном Бетховена работал не правильно и так, как написал Бетховен, играть нельзя. Часто людям кажется, что мастер мог ошибиться и на самом деле надо играть не так, как написано, а по-другому. Полагаю, что важно сыграть именно так, как написал автор. Даже если кажется, что так нельзя, надо найти возможность. Некоторое время назад в Англии один из известных дирижеров (John Elliot Gardiner) решил сыграть Бетховена в точности так, как написано, и зазвучала совсем другая музыка. Поэтому и я стремлюсь уважать авторское видение.

Кстати, в этом смысле очень важна возможность услышать авторское исполнение, что очень многое меняет в понимании исполняемого произведения. Конечно, это не всегда возможно. Мы никогда не сможем услышать исполнение Моцарта, Листа, Шумана, Брамса. Но есть какие-то записи Дебюсси, Равеля, Шостаковича. Мне доводилось слушать Рахманинова, и я уверен, если такая возможность появляется, ее обязательно нужно использовать.

- Но ведь известно, что оригиналы даже гениальных композиторов зачастую трудно читать из-за огромного количества исправлений, перечеркнутых фрагментов. Может быть, это и дает основания для споров об исполнении?

- Да, это так. Рукописи Бетховена изобилуют исправлениями. И это есть и у других композиторов, за исключением Моцарта, у которого любая рукопись - сразу чистовой вариант. Такое ощущение, что сам Господь Бог водил его рукой. Думаю, что Моцарт - единственный гений в нашей музыкальной истории. Гениальностей много, а гений был один – Моцарт.

- Давайте от музыкальных гениев вернемся к якутскому оркестру. Мне кажется, ваша главная проблема сегодня – отсутствие собственного концертного зала?

- Мы отлично понимаем, что оркестр существует только год и невозможно создать все необходимые условия сразу. Это временное положение, но концертный зал с хорошими условиями для репетиций, конечно, нужен. Вы видели, мы собираемся в маленьких комнатах со специфической акустикой. На большой сцене инструменты звучат иначе. И оказывается, что форте должно звучать громче, то значит фортиссимо еще громче и требуется искать новые балансы, на что уходит время и силы.

Но мне бы хотелось сказать не только о проблемах. В Якутии я увидел совершенно уникальную Высшую школу музыки. Это настоящее музыкальное будущее Якутии. Дети имеют возможность учиться музыке на природе, они полностью изолированы от городской суеты и шума. Лучшего нельзя и требовать. Что-то подобное я видел в Италии, в 20-ти километрах от Флоренции, на окраине города Фьезоле есть музыкальная академия, существующая в похожих условиях. Но это академия для взрослых музыкантов. А вот чтобы в таких условиях учились дети, я нигде и никогда не видел.

- Вы ничего не сказали об оперном пении, а ведь это важная составляющая высокого искусства.

- Пение всегда ближе к человеку. И при этом не так важен возраст человека, национальность. Если музыка способна достигать таких струн в душе человека, которых не может достать никакое другое искусство, то пение - это еще несколько шагов вперед. Есть фантастический театр в России – Новая опера, есть Новосибирский оперный театр, Екатеринбургский оперный театр, великолепные оперные театры в других городах. Я хотел бы, чтобы для тех городов, где нет оперы, ведущие солисты и местный оркестр соединили свои силы для того, чтобы как можно больше людей смогли ощутить магию оперы.

Кстати, музыканты - это люди, которые способны много дарить, и я уверен, что если бы была такая возможность, то многие из них сказали бы: мне достаточно моей зарплаты и больше не надо, но я готов приехать и принять участие в любом концерте в любом городе. Я знаю, это из собственного опыта - проекта «Опера всем». Это проект оперного пения на улице. Главная цель – показать оперу бесплатно. На этапе планирования мы думали: Санкт-Петербург – культурная столица России, и это будет интересно. Мы рассчитывали на 1,5 - 2 тысячи человек. Но к нам приходило по пять тысяч человек. Мы благодарны Господу Богу, что смогли показать все четыре оперы. А ведь погода была ужасная, столько дождей. Мы показывали «Жизнь за Царя» Глинки, «Снегурочку» Римского-Корсакова, «Демона» Рубинштейна, «Иоланту» Чайковского. Проект реализован с оркестром Государственного Эрмитажа, который возглавляю. Пригласили сильных солистов. Была моя любимая вокалистка - сопрано из Италии Даниэла Скилаччи, которая впервые на русском языке исполнила письмо Татьяны. Проект стал возможен благодаря финансовой поддержке администрации Санкт-Петербурга, особенно в лице его вице-губернатора по культуре Василия Кичеджи.

- Как вы думаете, телевидение может сыграть заметную роль в пропаганде классической музыки или ее все же можно слушать только вживую?

- Все зависит от реальных условий. Если в городе есть много хороших театров, сильная филармония, то роль телевидения, конечно, уменьшается. Так обстоит дело, например, в Москве, в Санкт-Петербурге. Но так не везде. И если в городе людям некуда пойти, чтобы услышать живое пение и живое исполнение, то тогда роль телевидения резко возрастает.

- И последний вопрос. Было время расцвета классической музыки. Сегодня мы видим, что высокое искусство переживает не самые лучшие свои времена. Чем это обусловлено?

- Сегодня в музыке существует такая вещь, как конкуренция. Классическая музыка живет рядом с эстрадной, роком, другими видами музыкального жанра. Оперный театр сосуществует с мюзиклом. Естественно, все это усложняет позицию классического музыканта. Мы должны быть сильнее и интереснее, чем это требовалось от музыкантов ранее, представлять свое искусство. Это наша социальная миссия. Можно даже сказать, что это война, и мы должны её выиграть.

Беседовала Наталья Эллер

Нравится
Поделиться:
Комментарии (0)
Осталось символов:
Реклама