Погружение в Коран

Рукописный тафсир (толкование Корана) на татарском языке. 
Красным выделено название 64-й суры «Ат-Тагабун» («Раскрытие самообмана»). 
В арабском языке нет гласных, поэтому в письме использовались значки: 
чёрточка внизу означала — «и», чёрточка наверху — «а», запятая сверху — «у». 
Ещё в арабском письме принято не подчёркивание, а надчёркивание комментируемых цитат.   

Лечение старых книг

Первый этаж Центра занимает лаборатория, где на современном оборудовании лечат хронические «книжные» болезни: грибки, «лисьи» пятна, оставленные сыростью и окислением, осыпание страниц и клеевой основы переплёта. В специальной азотной камере проводят дезинфекцию и дезинтоксикацию — выводят пылевых клещей и уничтожают невидимые глазу микроорганизмы, деятельность которых губительна для старинных  фолиантов и рукописей. Реставраторы восстанавливают покоробившиеся обложки, утраченные края листов бумаги. Стараются, чтобы их работа была незаметной и сохранялась аутентичность изданий. Затем книги и манускрипты попадают в руки исследователей. 
Сегодня собрание Центра насчитывает более восьми тысяч редких печатных и рукописных книг. 

Нурия Гараева, старший научный сотрудник института, надев белые перчатки, выносит прошедший книжную терапию бумажный раритет.
— Это одно из первых изданий Священного писания мусульман, отпечатанного в Азиатской типографии Казани, — поясняет Нурия Габдулахатовна. — Для производства бумаги использовали тряпичное сырьё, такие листы более прочные и имеют голубовато-зеленоватый оттенок. На просвет видна структура бумаги. Издание воспроизводило матрицу петербургского Корана, который отличают большой формат, пояснительные комментарии на полях коранического текста и изящное оформление первого разворота.
Для Екатерины II (вспомним, что казанские татары уважительно именовали её «әби-патша» — «бабушка-царица») издание Корана было политическим решением. Это был следующий шаг после принятия Закона «О терпимости всех вероисповеданий» и разрешения татарам строить каменные мечети, что делало сторонниками царской власти мусульманское население России, а также поднимало её «рейтинг» в Европе, как просвещённой императрицы, которая учитывала этнические особенности народов — подданных империи. 
Коран, отпечатанный в Санкт‑Пе­тербурге, был показательно-демонстративным, рассчитанным «на публику» как свою, так и европейскую. Расширялись границы империи, в неё входили новые народы, исповедующие ислам, и Екатерина II демонстрировала им свою лояльность к мусульманской религии. Она как бы говорила: «Посмотрите, мы никого не притесняем. Под крыльями двуглавого орла всем будет хорошо!»
Во дворе Казанского государственного университета установлена мемориальная доска с надписью: «Здесь в 1803 году в Азиатской типографии Г. Бурашева мусульманами напечатан священный Коран, позднее получивший известность как «Казан басмасы» (Казанское издание). С этого времени Казань стала первым в мире городом массового издания Корана». 

Одна из последних находок в татарской глубинке — рукописный тафсир 1841 года.

— И всё же, если быть точным, впервые Коран в России на арабском языке был напечатан в 1787 году в Санкт-Петербурге в типографии И. К. Шнора. Это исторический факт, — утверждает Нурия Гара­ева. — Наборщиками у Шнора были Хамза Мамышев, Гали Рахматуллин, Курбангали Исхаков… Арабский шрифт был отлит по рисункам муллы ­Усмана Исмаила, лучшего каллиграфа своего времени. То есть петербургский Коран печатали татары!
Профессор Дамир хазрат Мухетдинов ведёт большую активную работу по изучению петербургского Корана. Его, как доктора теологии, интересует соответствие издания Священному тексту, записанному при халифе Усмане. Из всех тиражей на сегодняшний день в библиотеках разных стран сохранилось лишь тринадцать экземпляров, которые Мухетдинов отыскал и атрибутировал.
Особенность этих изданий в том, что они вышли без титульного листа, и даже без колофона с указанием года и места печати. Именно поэтому петербургские издания приходится датировать по водяным знакам бумаги.

Нурия Габдулахатовна Гараева, ведущий исследователь печатных и рукописных изданий Корана 
Центра письменного наследия Института языка, литературы и искусства имени Г. Ибрагимова Академии наук Республики Татарстан. 

Новатор в издании Корана

Мулла Усман Исмаил — выдающаяся личность своего времени. Новатор в книгопечатании Корана! Помимо шрифта, который делает казанские издания узнаваемыми, ещё одним маркером является выполненный по его дизайну разделитель аятов — пятилепестковая розетка. Но ещё более значимо то, что в Петербургском Коране была выработана структура книжного блока издания Священного писания с комментариями на полях. Также в конце книги публиковались молитвы, обязательные после завершения чтения Корана, список джузов и сур. Завершал книжный блок — перечень допущенных опечаток с исправлениями. И данная структура издания арабского текста Корана сохраняется до сих пор во всех изданиях мира.
Но о личности Усмана Исмаила почти ничего не было известно. Даже не знали, где он родился, где учился… Информацию собирали по крупицам.
— Оказалось, что Усман-эфенди из старинного аула Тюнтер (тат. — Түнтәр) Балтасинского района, известного ещё с 1678 года, — рассказывает Нурия Габдулахатовна. — Это был очень образованный человек, обучение проходил в Дагестане, был муллой, знал Коран и несколько языков, владел искусством каллиграфии. Его считают разработчиком дизайна Корана, ставшего классикой! Он же снабдил текст Священного писания пояснениями на арабском языке. Подробные сведения о Усмане Исмаиле нам предоставил старожил и патриот своего села 80-летний Рафхат абый Зарипов, который отыскал их в ревизских сказках и написал много краеведческих книг по истории аула Тюнтер и его жителях.

«Казан басмасы» — Коран, 
отпечатанный в Азиатской типографии 
по матрице петербургских изданий. 
Дар Сабиржана Ахунова, жителя деревни Щелканки (тат. Шалканды) Пермского края.

Казан басмасы

В 1797 году отставной прапорщик Габдулгазиз Бурашев, уроженец аула Нуренир (ныне Балтасинского района Татарстана), составил прошение на имя императора Павла Первого с ходатайством об открытии мусульманской типографии в Казани. Император не сразу принял решение по этому вопросу. Лишь посетив «татарский город» в 1798 году, где ему представилась возможность встретиться с татарским купечеством, он дал своё высочайшее согласие.
В 1800 году часть типографского оборудования Санкт‑Пе­тербургской Академии наук, где печатался первый екатерининский Коран, была передана в Казань. Новая типография расположилась при Первой казанской гимназии и стала называться Азиатской. Казанский императорский университет в этом здании будет открыт лишь осенью 1804 года. Все расходы на транспортировку печатных станков с винтовым прессом, набора металлических шрифтов, ножей для обрезки, инструментов для сшивания и переплёта книг и прочее взял на себя Бурашев. Надо учесть, что железная дорога тогда ещё не была построена и переезд осуществлялся по тракту обозами. Дорога из Северной столицы в Казань могла занимать более двух недель с короткими остановками на почтовых станциях для отдыха и перемены лошадей.
Вместе с грузовым обозом в Казань был «командирован» татарский персонал типографии: печатники, наборщики, корректор. 
Габдулгазиз Бурашев поражает своей бескорыстностью и увлечённостью делом. Это был настоящий патриот татарского народа! Он оплачивает аренду помещений, которые занимает типография, а также жильё для работников. Берёт на себя расходы по закупке необходимых материалов для работы типографии, включая бумагу. Выплачивает жалованье, решает бытовые вопросы. 
— Первое казанское издание полного текста Корана (Казан басмасы) вышло в двух томах, — говорит Нурия Габдулахатовна. — Оно меньше петербургского формата, без тафсира на полях, но в декоре использовались те же печатные формы. 
За изданием Корана осуществлялся контроль Духовным управлением мусульман и татарскими алимами — знатоками коранического текста, следившими за точностью печати Священного писания. 
Азиатская типографии Первой мужской гимназии была объединена с типографией университета в 1829 году, но почти до середины XIX века сохраняла своё название.

Разноязыкий Коран

Нурия Габдулахатовна — выпускница восточного факультета Ленинградского государственного университета, где готовили специалистов по языкам, истории и культуре стран Азии и Африки. Принимала участие в создании Музея Корана в Болгаре и новой экспозиции Музея исламской культуры, расположенного в мечети Кул Шариф. Автор научных монографий, исследователь и составитель Каталога коллекции казанских изданий Корана из собрания Музея‑заповедника «Казанский Кремль» и Каталога рукописей Корана из собрания ИЯЛИ АН РТ.
— Работа над Каталогами занимала очень много времени, — вспоминает Нурия Габдулахатовна. — Почти все издания и рукописи Корана были с утратами: отсутствовали начальные и последние страницы с выходными данными о месте и годе издания. Приходилось искать и восстанавливать сведения. Тема Корана меня буквально накрыла с головой ещё в бытность моей работы руководителем Музея исламской культуры в Кул Шарифе, когда создавалась экспозиция и комплектовались фонды. 
Основу собрания изданий Корана Музея-заповедника «Казанский Кремль» составляет коллекция Шамиля Закирова, заслуженного деятеля искусств России и Татарстана. В день торжественной закладки первого камня в фундамент мечети Кул Шариф Шамиль Зиннурович объявил о начале сбора рукописей и изданий Священного писания в переводах на языки народов мира. Впоследствии он передал собранную коллекцию, насчитывающую 613 экземпляров в фонды Музея‑заповедника «Казанский Кремль». Это были переводы с арабского на русский, английский, немецкий, испанский, шведский, турецкий… — всего 27 языков мира. 
— Со всех уголков России и зарубежья нам начали присылать Кораны — печатные и рукописные. Главы государств и правительственные делегации во время посещения Казани преподносили нам роскошно изданные фолианты — с золочёными переплётами, в специальных футлярах-коранницах. Это — высокохудожественное произведение искусства! Но не менее ценными экземплярами для нас были потемневшие от времени, с утраченными страницами домашние Кораны, что приво­зили из дальних татарских сёл внуки и отдавали со словами: «Вот, ­давани просила передать». 
Эти семейные реликвии согреты теплом рук нескольких поколений татар, для которых Коран был опорой в жизни и имел ценность нематериальную… 

Фотографии Юлии Калининой

Казанский экземпляр петербургского Корана

Нурия ГАРАЕВА,
старший научный сотрудник
Института языка, литературы и искусства 
им. Г. Ибрагимова 
Академии наук Республики Татарстан

Типографское издание арабского текста Корана в России началось в правление Екатерины II. До недавнего времени в российских собраниях были известны только два экземпляра этих изданий, хранящиеся в Российской национальной библиотеке. В 2019 году обнаружен ещё один экземпляр в собрании Музея-заповедника «Казанский Кремль». Этот вариант издания отличается оформлением первого разворота текста, использованием бумаги с контрамарками, содержащими две даты изготовления бумаги (1793 и 1794). Кроме того, данный экземпляр представляет собой редкий пример книги с датированной 1799 годом записью об условиях передачи Корана в дар мечети аула Шариф, что позволяет определить период, в течение которого издание было осуществлено.
В России размножение арабского текста Корана типографским способом начинается по высочайшему распоряжению Екатерины II. Согласно новейшим исследованиям, основанным на отчёте И. К. Шнора, возглавлявшего Азиатскую типографию, в течение последних десяти лет правления императрицы Коран был напечатан в Петербурге четыре раза, с 1787 по 1797 год. 
Эти издания, вышедшие более 230 лет назад, до наших дней до­шли в единичных экземплярах. Они хранятся в библиотеках Петербурга, Страсбурга, Вены и некоторых других европейских городах. Однако известные экземпляры этих изданий ещё не описаны de visu для подтверждения их датировки и атрибуции как петербургские издания.

Вторая страница. Сура «Фатиха аль-Китап» (Открывающая книгу).

Вторая страница. Сура «Фатиха аль-Китап» (Открывающая книгу).

Необходимость специальной экспертизы связана с тем, что петербургские издания выходили без титульного листа и без колофона, где также обычно указывались год и место издания. Для соотнесения архивных данных о состоявшихся в Петербурге изданиях Корана с их сохранившимися экземплярами следует опираться также и на водяные знаки бумаги как на один из основных критериев датировки. Эта методика атрибуции и датировки петербургского издания была применена для Казанского экземпляра, обнаруженного при подготовке каталога «Казанские издания Корана из собрания Музея‑заповедника “Казанский Кремль”» среди поступивших в фонды, но ещё неучтённых материалов. Этот экземпляр, несмотря на своё плачевное физическое состояние, лакуны и утрату последних листов текста издания, привлёк внимание благодаря нескольким особенностям оформления и истории бытования памятника. Прежде всего, среди российских печатных Коранов конца XVIII — начала XIX века он выделяется размером — выглядит чуть больше, чем казанские издания типографии Апанаевых, которая с 1809 года возобновила набор текста Корана в формате петербургских изданий в Азиатской типографии, расположенной в здании Первой мужской гимназии. 
Однако особенно его отличает оформление первого разворота текста Корана, где для нижней трети рамки текста был использован политипаж необычного декора — цветочная гирлянда на перекладине с крупными соцветиями в центре. Кроме того, на первой странице книжного блока была сделана запись о времени передачи Корана в дар — 1799 год, и поставлена печать. Подобная запись о вакфе (даре) не могла появиться на казанских изданиях Корана, печатание которых началось в 1803 году, поэтому в ходе исследования памятника была выдвинута версия, что он является одним из петербургских изданий Корана. 
Дата вакфа ограничивала дату издания «не позднее, чем 1798 годом». Однако сквозной просмотр бумаги в книжном блоке после обеспыливания показал, что цифра восемь в контрамарке на самом деле является тройкой. Оказалось, что использованная для издания белая, хорошего качества, мануфактурного (ручного) производства бумага была изготовлена одной и той же фабрикой в 1793 и 1794 годах. На бумаге просматриваются вержеры и вертикально направленные понтюзо, два варианта водяных знаков, в которых вместо фигурной филиграни даны литеры аббревиатуры названия бумажной фабрики и контрамарки с датой изготовления бумаги. Первый вариант представлен полностью в центре разворота листов in folio: с одной стороны дана контрамарка «1793» (как раз та, в которой тройка была неверно прочитана как восьмёрка), на противоположной стороне симметрично — филигрань «Р Ф I Л». Название фабрики читается как «Ропшинская фабрика Ивана Лазарева» или «Русская фабрика Ивана Лазарева». Фабрика была основана одним из богатейших и влиятельнейших сановников екатерининской эпохи Иваном Лазаревым (1735–1801), который в 1785 году приобрёл в селении Ропша знаменитую усадьбу, пришедшую в упадок при её прежнем владельце Григории Орлове, отремонтировал и перестроил здание Ропшинского дворца, отстроил новый корпус для бумажной фабрики.
Дата изготовления бумаги не всегда совпадает с датой издания. Бумага могла «залежаться» на складе — в среднем до пяти лет. Таким образом, данный экземпляр Корана атрибутируется как петербургское издание, напечатанное на бумаге Ропшинской фабрики выпуска 1793 и 1794 года, но тираж мог состояться не ранее 1794 и не позже 1798 года. В соответствие со свидетельством Шнора, данный экземпляр может быть четвёртым изданием Корана, вышедшим в Петербурге в 1796–1797 годах. Редкий пример записи о вакфе свидетельствует о том, что петербургские издания использовались татарами-мусульманами с пониманием ценности и важности этих изданий для религиозного просвещения верующих.  

Фотографии предоставлены Центром письменного наследия 
Института языка, литературы и искусства имени Г. Ибрагимова Академии наук РТ