Райский сад, татарское полотенце и мода

Фото: Юлия Калинина

— Коллекцию «РАУЗА», названную моим именем, мы создали в сотрудничестве с известным в Удмуртии дизайнером Екатериной Сунцовой. Мы, авторы, совершили совместную попытку создания современного костюма с использованием элементов татарского ткачества. Все ткани для коллекции были выполнены Екатериной на ручных ткацких станках в технике традиционного ремизного ткачества. Шила модели — Дарина Опарина из Ижевска.
Название коллекции представляется символичным: «райский сад» — это обращение к собственным корням, попытка вернуться к древнему смыслу тканых узоров. Главной идеей проекта стало создание современной одежды в этническом стиле, которую можно носить в повседневной жизни. Я вдохновлялась, прежде всего, многообразным и богатым традиционным узорным ткачеством татар. Образцами послужили тканые полотенца, созданные в первой половине ХХ века татарскими мастерицами из Актанышского, Муслюмовского районов Татарстана и Пермского края. Мы использовали многообразные узоры татарских полотенец. Это был чистый эксперимент. Я рада, что в лице дизайнера Екатерины Сунцовой нашла единомышленника. 

— Последние годы увлечение этникой в одежде стало популярной тенденцией. В чём особенность вашей коллекции? 

— Текстильные орнаменты и технические приёмы традиционного народного творчества являлись источником вдохновения для многих художников достаточно давно. Меня вдохновила коллекция «Казань» — редкие образцы гардероба Денизы Пуаре, созданные в 1911 году французским модельером Полем Пуаре. Примечательна также коллекция известного модельера Надежды Ламановой, стоявшей у истоков российской и советской моды, создавшей модели по мотивам народного творчества. Например, домашнее платье с использованием декоративных платков или кафтан из владимирских полотенец, которые показывали на всесоюзных выставках.
В советское время, во второй половине XX века, костюмные и плательные ткани производились на многих предприятиях ручного ткачества. В 1958 году в СССР был проведён Всесоюзный конкурс одежды, одним из главных требований которого стало «создание современных образцов с мотивами народного костюма», как итог, в 1960–1970-е годы был создан целый ряд моделей одежды с применением традиционных тканых или вышитых орнаментов. 
Что касается нашей коллекции, приведу слова Екатерины: «Главная задача состояла не перезагружать образ «этникой» с ног до головы: достаточно всего одной детали одежды, аксессуара, декора в одежде для того, чтобы образ был замечен». 
Традиционные текстильные узоры мы представили в новом ключе: ввели полосы орнамента на рукава, подол, карманы и другие части одежды. Наша идея была в том, чтобы сделать их наглядными, представить в увеличенном виде. Колоритные ромбы, квадраты, зигзаги заставляют вспомнить любимые тканые изделия, бытовавшие в нашей культуре. 
Наши модели сделаны в тонкой цветовой гамме. При разработке дизайна тканей Екатерина Сунцова отталкивалась от идеи использования природных цветов — колосьев, коры деревьев, плодов и др. 
Мы видим, как владение техническими приёмами ручного ткачества в сочетании с творческим воображением помогают создавать современные ткани. Так старинные ручные традиции могут получить «второе дыхание», включаясь в систему современной художественной культуры. Подчёркиваю — в этом виде творчества важно как сохранение традиций, так и поиск новых форм и сфер приложения.
Коллекция состоит из современных камзолов и пальто. Почему именно верхняя одежда? Потому что это базовый элемент демисезонного периода. Их можно сочетать с разными стилями в одежде — даже со спортивной ­обувью. Отличительной чертой всех костюмов является кайма. Кроме полотенец, прототипами коллекции выступили полосатые скатерти и покрывала, встречавшиеся в интерьере татарского дома. Но основной акцент мы сделали на укрупнении традиционных орнаментов татарских полотенец. 

— Фактически представленная коллекция стала итогом десятилетней исследовательской работы в экспедициях. Расскажите, с чего они начинались? Откуда родом прототипы узоров?

— Наш институт давно занимается изучением народного наследия, но особенно активно эта работа развернулась с начала нового тысячелетия. Впервые я целенаправленно начала изучать образцы народного творчества в 2003 году в Актанышском, Мензелинском, Муслюмовском районах. Позже, возглавив в 2007 году отдел изобразительного и декоративно-прикладного искусства ИЯЛИ, «заразила» и своих коллег. Сейчас мы ежегодно выезжаем «в поле». 
Мне часто задавали вопрос: «Зачем это нужно?» Дело в том, что на тот момент прошло немало лет после выхода трудов наших выдающихся учёных — Фуада Валеева об орнаменте казанских татар и Фирсины Сафиной о ткачестве татар Поволжья и Приуралья. (Последний, для всех, кто занимается ткачеством, является настольной книгой.)
С тех пор проявились новые тенденции, возникла необходимость запечатлеть работу мастеров-хранителей традиций и обратить внимание на наши исконные, древние промыслы — «уходящую натуру». Ведь сего­дняшние дети плохо представляют себе, что красивые полотенца, которые они видят в музеях, сотканы руками обычной мастерицы из поколения их прабабушек. Не знают и о том, что в каждом татарском доме был ткацкий станок — теперь эти предметы часто пылятся на чердаках.
Во время фотосессии на берегах озера Кабан люди подходили, спрашивали: «Откуда это? Что это? Как сделано?» Для многих увиденное было в диковинку. А некоторые уточняли: «Это разве татарское?»
Целью экспедиций было зафиксировать то богатство, которое ещё сохранялось в бабушкиных сундуках. И на сегодняшний день по материалам исследований вышло около тридцати книг. В каждой представлены образцы полотенец из разных районов компактного проживания татар — не только из Татарстана, но и из Поволжья, Урала, Сибири. До сих пор мы продолжаем исследования по разработанной мною методике. Вместе с коллегами изучаем не только ткачество и вышивку, но и другие виды народного творчества, которыми занимались татарские женщины. 

— Много ли аутентичных уникумов сохранилось? Удаётся ли такие отыскать?

— Да, подлинно аутентичные образцы до сих пор встречаются. Их берегут как реликвию и уже неохотно расстаются с такими вещами. Для современных людей это — свидетельство мастерства их женщин-предков. Во время экспедиции по изучению татарских домов в Пермском крае одна жительница села Башкултаево с гордостью показывала изделия своей мамы — женщины 1920 года рождения: полотенца и паласы, сотканные для приданого.

— А каков сегодня был бы возраст последнего поколения женщин, занимавшихся домашним ткачеством?

— Это поколение моей бабушки, родившейся в начале прошлого столетия. Сегодня ей было бы уже больше ста лет, и она владела ремеслом ткачества, как и большинство татарских женщин её поколения. Позже они уже не занимались ткачеством так активно. Фабричные изделия вытеснили ручной труд, мануфактура взяла верх. Например, моя мама, родившаяся в 1936 году, занималась в основном только вышивкой и кружевом. Дом украшали её изделия — белоснежные кашага, наволочки, покрывала и подзоры на кровати, настенные панно. Всё было в красивых вышитых узорах.

— Скажите, ткачество было профессией женщины — она зарабатывала этим на жизнь? 

— Ткацкий станок, повторюсь, стоял в каждом доме. Это было вопросом обеспечения семьи необходимым текстилем. Вещи не покупали, а изготавливали вручную — в том числе ткани, одежду. Использовали нити из крапивы, льна. 

— Наверное, если мастерица была особенно искусна, к ней могли обращаться с заказами?

— Да, конечно. У нас в деревне Тюково Актанышского района в 1970-е годы была одна такая пожилая мастерица — Сара Даулатбаевна Шайхетдинова (1914–1994). В 1970-е годы, когда я была подростком, помню, она ткала для всей деревни паласы и покрывала. Будучи в 2017 году в экспедиции в деревне Исансупово Муслюмовского района, застали Флюну Камалетдиновну Мустафину (1936), вышивавшую по заказу современных невест наволочки для приданого. В Кукморском районе до сих пор известны имена таких мастериц, они упоминаются в книгах по ткачеству. А о некоторых ходили легенды: в деревне Кузякино Актанышского района была женщина, о которой говорили, что, если сложить все сотканные ею полотна, их длина дотянулась бы до самой Москвы. Конечно, такая молва работала на них, как реклама. 

— У Вас тоже есть личная коллекция полотенец?

— Да. Куда бы я ни ездила, стараюсь собирать уникальные вещи, некоторые передала в музеи. Это подлинные старинные изделия, многие из них — начала XX века, первой его половины. Отовсюду, где я бывала, привозила образцы традиционных тканых узоров. Для меня в них прослеживается удивительное сочетание геометричной простоты и архаичной энергетики. Выглядят они ярко и интересно. Поэтому однажды задумалась о том, чтобы вдохнуть в них новую жизнь. На мой взгляд, творческое переосмысление традиций — перспективное направление дизайна.

— Что касается перспектив, то Вы вспомнили о примерах возрождения народных традиций в одежде во времена СССР. Как было у нас в регионе? О каких перспективах можно говорить сегодня? 

— У нас работала и работает Алексеевская фабрика народного ткачества, где выпускаются узорные полотенца, скатерти, салфетки и прочее. Создана она была ещё в 1969 году. До середины 1970-х там выпускались изделия по местным образцам русского ручного браного ткачества, позже был освоен выпуск узорных полотенец, скатертей, занавесей в традициях татар. Образцы серийных изделий разрабатывали московские художники НИИ художественной промышленности. Сегодня современные мастера Г. Бареева, Н. Ветлугина, Н. Смелова, Е. Егорова, М. Кадырова представляют новые изделия — палантины, набор скатертей, сумок. 
Появляются новые тенденции и возникают вопросы: каков путь развития ткачества? В сохранении самого ремесла? В создании новых изделий? В использовании материалов ткачества в современном искусстве (инсталляции)? Что актуально сегодня: только ли поддержание традиции, или попытка ухода в модернистскую линию, или же — выдержка баланса между ними?
В 2021 году в ИЯЛИ имени Г. Ибрагимова АН РТ мы провели Международный симпозиум «Многонациональное искусство ткачества», посвящённый 100-летию со дня рождения основоположника татарского искусствоведения Ф. Х. Валеева. Получилась не просто научная конференция с выставкой достижений ткацкого искусства, а междисциплинарный проект, в котором участвовали как исследователи, так и мастера, работающие в традиционных техниках. Выяснилось, что в наиболее выигрышном положении находятся мастера из Узбекистана, Казахстана, Киргизии, отчасти — Удмуртии и Башкортостана. Интересно было узнать об опыте музеев, центров народного творчества и ремёсел по сохранению и популяризации основных видов ткачества и их дальнейшем возрождении в современном дизайне (моде, интерьере и т. д.). В этом направлении очень плодотворно ведётся работа в Удмуртии. В каждом районе создан Центр ремёсел. Они пользуются популярностью у туристов. 

— Какова сегодня цепочка на пути возрождения традиции ткачества? Полагаю, что это должен быть целый ряд мероприятий с участием самих подвижников ремесла, учёных, организаторов образования — словом, целая инфраструктура... 

— В качестве интересного и положительного примера могу рассказать об организации нами лаборатории, проходившей в 2021 году в селе Перевальное Симферопольского района Республики Крым при поддержке нашего «Таткульт­ресурсцентра». Это был семинар‑практикум по натуральному крашению и ткачеству для мастеров декоративно-прикладного искусства, преподавателей художественных учебных заведений, музеев Татарстана. Известный исследователь и художник Мамут Чурлу нам предложил интересную программу тренингов. Участники прослушали его лекции, параллельно шли практические занятия по технологии крашения, способам крашения, разработке технических шаблонов, эскизов и пр. Мастерица из села Вересаево (Сакский район, Республика Крым) Сабрие Эюпова провела мастер-класс по ткачеству на горизонтальном станке. В итоге был выткан небольшой килим с татарским орнаментом. Возможности технологии ткачества на вертикальном станке показала мастерица Ирина Тесленко.
В прошлом году кандидат искусствоведения, старший научный сотрудник ИЯЛИ имени Г. Ибрагимова Людмила Шкляева реализовала проект по гранту от Президентского фонда культурных инициатив «Креативная лаборатория. Три татарских ковра». Мастера из Ирана, Кыргызстана и Азербайджана обучили рукодельниц из различных районов республики технологиям создания войлочных, в том числе ворсовых и безворсовых ковров. В результате 80 мастеров с учениками выполнили 60 ковровых изделий в татарском стиле.

— Развитие любого дела связано с крылатой фразой «Кадры решают всё». Как обстоят дела с подготовкой специалистов? 

— В этом направлении мы изучи­ли опыт работы Казахстана (Национального института искусств города Астана), где ткачество включено в основную программу. Пришли к пониманию, что именно в учебных заведениях есть возможность возродить традиции, сохранить школу, участвовать в живом процессе передачи знаний и умений от старшего поколения к младшему.
Планомерная работа по развитию и сохранению традиций ткачества ведётся в Казанском государственном институте культуры. В учебный процесс внедрены специальные дисциплины — «Ткачеству» обучает Ольга Смирнова (её мать — искусная ткачиха), «Дизайн костюма» преподаёт известный дизайнер Султан Салиев, «Историю костюма Поволжья» — Рада Салахова. Под руководством Расиха Салахова студентами созданы авторские коллекции в этническом стиле. 
Предстоит ещё много работы. Думается, необходимо максимально использовать опыт Казанского художественного училища имени Н. Фешина, где с 2002 года открыта специализация на отделении декоративно-прикладного искусства «Художественная обработка кожи». Она позволила уделить большое внимание возрождению техники уникальной кожаной мозаики. Традиционное татарское ткачество нуждается в решительных усилиях для своего возрождения. При поддержке государства оно могло бы наряду с казанской кожей приобрести такой же статус и экономическую выгоду. 

— По какому пути необходимо идти и какие меры принять, по‑вашему, для масштабирования этого вида ремесла? 

— Обучить группу мастеров-инструкторов, специалистов в этой области, которые способны были бы создать небольшие производства в различных районах Татарстана. На основе богатейшего наследия татар разработать группой художников и искусствоведов образцы изделий и рекомендовать их для производства. 
Большие надежды в этом плане мы возлагаем на открытый недавно Центр уникального мастерства (ЦУМ). Надеемся, там удастся объединить мастеров декоративно-прикладного искусства и народных промыслов, и будет создана необходимая база и возможности для развития ткачества в республике (мастерские и пр.). 

— Главный вопрос — как сделать уникальный штучный товар доступным и желанным для потребителя, а не просто дорогим сувениром? 

— Это действительно важный вопрос. Прежде всего, в целях стимулирования современных мастеров необходимо разработать для них систему налоговых льгот, так как качественные изделия в этой области в силу высокой себестоимости не могут конкурировать с производством дешёвой массовой продукции, производимой в Китае, имитирующей татарские национальные изделия. На мой взгляд, выходом также стало бы создание в Татарстане сети производства изделий ткачества с рабочими местами для того, чтобы обеспечить необходимое количество качественной продукции. Создать международную сеть магазинов для реализации производимой в рес­публике продукции. Обеспечить рекламную поддержку продукта созданием печатных, электронных каталогов и альбомов.

— Спасибо Вам за беседу!

Традиционное ткачество татар.
Ключевые факты

История вопроса
Ткачество в жизни казанских татар имеет древнее происхождение. Как показывают исследования, ещё у волжских булгар были широко распространены прядение ниток из льна, конопли, крапивы, шерсти, ткацкое ремесло. Ткани создавались вручную на ткацком станке (наиболее распространённый — горизонтальный). До середины XIX века художественное ткачество носило в основном характер домашнего ремесла. Мелкие ткацкие мануфактуры, основанные на ручном труде, работали в Казанском, Свияжском уездах, Нурлатской и других волостях.

Способы и «ноу-хау»
Наиболее древним, характерным для тюркского мира, являлось закладное ткачество (асалап сугу), которое часто использовалось для изготовления ковров. С середины позапрошлого века в обиход вошло браное ткачество (чүпләм), которое применялось в украшении изделий с большими поверхностями (занавесях, накидках для посуды, покрывалах для постели, подзорах, скатертях, полотенцах).
Для одежды и предметов обихода обычно применяли простейший вид ткачества — пестрядь (алача), которая была клетчатой или полосатой, двух- или трёхцветной. 

Язык узора
Своеобразие татарского ткачества проявилось в мотивах орнаментации и многоцветности тканых изделий. Они имеют много общего с орнаментикой средне-азиатских и азербайджанских ковровых изделий, с тканями башкир. Однако татарские узоры отличаются полихромностью, монументальностью и динамичностью композиции, сопоставлением крупного мотива основной полосы с более спокойным и мелким рисунком бордюров.
Мастерицы использовали множество вариантов сочетания уступчатых треугольников, ромбов, квадратов, звёздчатых, лиственных мотивов, образных стилизованных цветочных розеток, многоугольников с мелкоузорчатым заполнением в пространствах между ними.

«Словарь» 
татарского текстиля
Ассортимент изделий, которые изготавливали мастерицы, был разнообразен: это — декоративные полотенца (сөлге), скатерти (ашъ­яулык), занавеси (чаршау), подзоры (кашага), покрывала (япма), салфетки (ал япмасы), молитвенные коврики (намазлык). Они играли утилитарную, обрядовую и декоративную функции: были составной частью приданого (бирнә) невесты, дарились на свадьбах, при рождении ребёнка, на празднике Сабантуй и т. д. Большую роль тканые изделия играли в убранстве интерьера, а также в изготовлении костюма.

Фотографии предоставлены 
Раузой Султановой