Просинь в облаках. Стихи (Журнал «Казань», №4, 2012)

Журнал "Казань", №4, 2012

29 марта Виталию Михайловичу Маркову исполнилось бы восемьдесят пять лет.

Но этот юбилей его близкие, коллеги по Казанскому государственному университету, многочисленные ученики, отметили уже без него. Трудно смириться с тем, что не стало учёного-филолога с мировым именем, создателя научной школы - историко-лингвистической школы профессора Маркова. Талант исследователя-языковеда гармонично сочетался в нём с профессиональным интересом к ботанике, глубоким знанием музыки, с поистине энциклопедической образованностью.

Небольшая подборка стихов, написанных Виталием Михайловичем в восьмидесятые и девяностые годы и никогда не публиковавшихся, даёт нам возможность услышать живой голос размышляющего, страдающего, любящего человека, наделённого редчайшим даром словесного выражения своих мыслей, настроений и чувств.

***

Всё перегорело,

Сникло, отзвучало,

Мыслимое ль дело

Всё начать сначала.

Можно ли, чтоб в старом

Новое открылось,

Чтобы с прежним жаром

Сердце вдруг забилось.

В пламени сгорая

Словно феникс-птица,

Можно ль, умирая,

Заново родиться!

Сердце мне согрело

Отсветом былого…

То, что пролетело,

Не вернётся снова.

***

Больное, унылое детство!

И всё-таки мысли о нём

Надёжное, верное средство

От горечи в сердце моём.

Ничто не забылось с годами,

Ничто не затмило тех дней.

Я преданно помню о маме,

По-детски тоскуя о ней.

Я многих уже не встречаю

Из тех, кого прежде любил:

Теперь имена их читаю

На плитах заросших могил.

Пусть манят нас грустные дали,

Былые зовут времена,

Без старческой этой печали

Была б наша жизнь не полна.

Хорошие, милые лица!

Святое моё забытьё!

Я счастлив, что мне ещё снится

Унылое детство моё.

Музыка

Под старость какие октавы?

Какие там кварты и квинты,

Когда, надрывая суставы,

Сидишь за роялем один ты?

Попробуй дойти до мелодий,

Чтоб бегло сыграть их и чисто,

До рондо, сонат и рапсодий,

До Баха, Шопена и Листа!

Однако ж и в поздние лета

Нам дороги наши потуги

Сыграть менуэт из квартета

Иль тему затейливой фуги.

Нам дороги наши намёки

На образ привычно манящий,

Хотя они страшно далёки

От музыки настоящей.

И всё же, пусть немощны руки,

Намеренья наши прекрасны

Душою дочувствовать звуки,

Раз пальцам они не подвластны.

***

Всё в жизни проще, всё ясней,

Всё примитивней и открытей:

Не нужно вычурных затей

И слов загадочных извитий.

Как недогадливы все те,

Что, уступив обыкновенью,

Плывут бездумно по теченью

И изменяют простоте.

***

Мир завален словами, как мусором старая свалка,

В вечных потугах твоих ты безнадёжен, поэт.

***

Ведь только думой о других

Душа спасается от боли,

Ведь только общие недоли

Преобразуют нас самих.

Так отчего же, отчего

Мы так стремимся к отделенью,

Боясь смутить чужою тенью

Порывы сердца своего!

***

В этом блеске искромётном,

В этом трепетном движенье

Слышу радостные звуки,

Вижу жизни возрожденье.

Я иду весне навстречу,

Омоложенный, беспечный.

Здравствуй, милое начало

В круговерти бесконечной!

***

Отзвучал мой колокол печальный,

Отгорели тусклые огни,

В тишине задумчиво-прощальной

Отошли безрадостные дни.

И теперь у тихого порога

Я смотрю в таинственную новь,

Призывая истинного Бога,

Постигая вечную любовь.

***

Взгляни на пустынное поле,

На иней, бросающий в дрожь,

Сожми мою руку до боли,

До слёз ты меня растревожь.

Смотри, как в холодном покое

Застыли хрусталики льда.

Скажи мне, скажи мне такое,

Что б мне не забыть никогда!

Спаси наши грешные души,

Чтоб каждый молитвенно нёс

Всё то, что в нас может разрушить

Жестоким дыханьем мороз.

***

В волнистых снегах индевеют кусты

Виденьем таинственных чар,

Холодного солнца блестит с высоты

Спокойный оранжевый шар.

Всё в этой картине известно давно,

И всё-таки видится в ней

Такое, что заново сердцу дано

Залогом непрожитых дней.

***

Вся эта снежная белость,

Вся эта белая снежность -

Мысли холодная спелость,

Сердца тоскливая нежность.

В тягостном зимнем ненастье,

В тусклом рассеянье света

Видится смутное счастье -

Отблеск минувшего лета.

***

Я в декламации погряз,

Я лицедейством обезличен,

И блеск ораторских прикрас

Мне стал и близок, и привычен.

Когда ж быть искренним хочу,

Я до отчаянья робею,

Двух слов связать я не умею

И обессиленно молчу.

***

Вьюга жалобно и глухо

Голосит со всех сторон.

Вдруг доносится до слуха

Бубенцов весёлый звон.

Кто-то едет, кто-то скачет,

Кто-то здесь, окончив путь,

В тихой радости заплачет,

Другу бросившись на грудь.

Нет, несутся сани мимо,

В даль безвестную спеша,

И, отчаяньем томима,

Надрывается душа.

***

Такие ищутся слова,

Чтоб людям не были постылы,

Чтоб закружилась голова

От их величественной силы.

Да где ж их сыщешь, где возьмёшь?

В них пошлых мыслей перекличка.

Их изуродовала ложь,

Их обесцветила привычка.

И всё же, что-то сохраня,

Они бесценны для искусства

Как отблеск давнего огня,

Как отзвук искреннего чувства.

И в этом видится залог

Того, что чудо совершится

И стихотворства мудрый бог

В былом величье возродится.

***

Не пиши, не пиши, не пиши!

Не пытайся словесничать зря.

Уж давно не шуршат камыши,

Уж давно не пылает заря.

Уж давно не сияют глаза

В упоении страстной борьбы,

Состраданья не блещет слеза,

Не доносится голос судьбы,

Дорогое не манит окно,

Не трепещет живительный луч…

А другого найти не дано,

Сколько бедную музу не мучь.

Пусть другие бессмысленный вздор

Выдают за стенанья души,

Ты ж, суровый приняв приговор,

Не пиши, не пиши, не пиши.

***

Жаль, что нет строки такой,

Найденной умело,

Чтобы взять её рукой

И пустить бы в дело.

Оскоблить, прошпаклевать,

Старое нарушив,

Перекрасить и склепать

Треснувшие души.

Честно делу послужить

До седьмого пота

И победно заключить:

Вот моя работа!

***

Страшно смотреть мне на мрачные, мёртвые, чёрные избы.

Страшно входить в этот мир, на погибель судьбой обречённый,

Зная, что всё здесь когда-то полно было жизни и света,

Мирный здесь царствовал труд, и убогие, бедные нивы

Скромным достатком и пищей крестьянские семьи дарили.

Годы промчались, и с ними большие пришли перемены.

Лучше ли стало на свете от тех перемен или хуже,

Тут ничего не понять мне. Об этом по-разному судят.

Просто уж слишком тревожно здесь воет полуночный ветер,

Словно он ищет чего-то в покинутых тёмных жилищах,

Словно он хочет открыть мне какую-то страшную тайну.

***

Сердце, сердце, ради Бога,

Не смиряйся, погоди,

Постучи ещё немного

В этой немощной груди.

Сколько б не было в ней боли,

Не спешит душа моя

От земной своей неволи

В светлый мир небытия.

Видно, есть ещё такое,

Что противится во мне

Сладкой мысли о покое

В благодатной тишине.

***

Скажите мне, сосны и ели,

Куда мою радость вы дели,

С которой, исполненный сил,

Я некогда к вам приходил?

Скажите мне, сосны и ели,

Куда вы любовь мою дели,

Которую в прежние дни

Лелеял я в вашей тени?

Скажите мне, сосны и ели,

Зачем моё сердце согрели,

Суля мне в начале пути

Всё то, что не смог я найти?

Вы плачете, сосны и ели,

Слезами весенней капели

Да тихими каплями рос -

Иных вы не знаете слёз.

О мудрые сосны и ели,

Вы тихо свой век зеленели,

Лесную храня благодать.

Так как нам друг друга понять?

***

Я буду с тем, кому я нужен.

Кто слаб, обижен и недужен,

Тому я с радостью отдам

Всё то, чем я владею сам.

Когда ж увижу я, что боле

Уж нет отчаянья и боли,

Что одолели мы беду,

Я тотчас тихо отойду.

Заповедь оптимиста

Не поддаваться, не поддаваться!

От боли корчиться и улыбаться.

Тем больше веровать во всё хорошее,

Чем будет хуже мне, чем буду плоше я.

Вот эту заповедь проговорив мою,

Её приправил я случайной рифмою,

И нынче бойко я твержу слова сии

При всякой пакости и катавасии.

***

Я услышал призывный ликующий звон.

Словно сладостным зельем я был опоён.

В этот смутный, тревожный, пленительный сон

Я едва не поверил серьёзно…

Поздно!

Неожиданной страстью взбодрилась душа,

Как дитя я поверил, что жизнь хороша,

И я кинулся к новому, жадно спеша,

Безоглядно, упрямо, нервозно.

Поздно!

Для житейской борьбы не хватило мне сил,

И весь мир для меня стал и тих, и уныл.

Только ветер над плитами свежих могил

Завывает надсадно и грозно.

Поздно!

Моей записной книжке

Когда при каждой новой встрёпке

Живу я, боль свою тая,

Ты вместо курева и стопки

Мне служишь, книжечка моя.

Случайно схваченное слово,

Одна удачная строка,

И на счастливчика любого

Готов смотреть я свысока.

Судьбе унылые упрёки,

Черты мне встретившихся лиц

Хранят бесхитростные строки

Твоих потрёпанных страниц.

Мне в одиночестве моём

С тобой, мой друг, не одиноко,

И то, что виделось далёко,

Я нахожу в себе самом.

***

От унылого бесстрастья

Пробуждаюсь я весной

И таинственную власть я

Ощущаю над собой.

Будто весь я околдован

Смутной радостью моей,

Омоложен, очарован,

Полон взбалмошных затей.

Взгляд мой жадно ловит просинь

В просветлевших облаках…

Хоть и знаю: будет осень,

И отчаянье, и страх.

Стихи, сочинённые

по дороге на работу

Каждая ворона,

Каждая синица

Знает, что ей может

В жизни пригодиться.

Жалкая улитка,

Маленькая губка

Знают назначенье

Каждого поступка.

Только ты, великий

Мудрый царь природы,

Псу под хвост бросаешь

Месяцы и годы.

***

Благословен да будет тот,

В ком совесть кроткая живёт,

Кто чистых радостей души

Не разменяет на гроши,

Кто жив молитвою одной:

Пребуди, Господи, со мной!

***

Давно б упал с житейских круч я,

В борьбе безвольно ослабев,

Когда б не мудрые созвучья,

Не обольстительный напев.

Я к вам протягиваю руки,

Волнуясь, плача и спеша,

Мои пленительные звуки,

Моя бессмертная душа!

***

Вперёд, без страха и сомненья!

Куда, зачем и для чего?

Кому нужны твои стремленья,

Порывы сердца твоего?

Вперёд - обманчивое слово,

Примета суетных бравад.

В одном оно пригодно снова,

В другом уместнее - назад.

В философической спирали,

Кляня загадочную тьму,

Давно мы до смерти устали,

Не понимая, что к чему.

И всё же хмель воображенья

Сулит нам новые пути.

Вперёд, без страха и сомненья!

Не всё ль равно, куда идти.

Песня странника

Мёрзнут усталые ноги,

Буйствует ветер и снег.

Где же, скиталец убогий,

Нынче найду я ночлег?

Снег засыпает дороги,

Белый, безжалостный снег.

Где же, скиталец убогий,

Нынче найду я ночлег!

Трудны чужие пороги,

Страшен и холоден снег.

Где же, скиталец убогий,

Нынче найду я ночлег!

Стынут усталые ноги,

Падает, падает снег.

Где же, скиталец убогий,

Где же усну я навек.

***

Родились поутру

Из промозглой тьмы

Серые туманы,

Чёрные дымы.

С век заиндевевших

Катится слеза:

Открывает город

Мутные глаза.

Зябко и уныло

Смотрятся дома…

Только б с этой мути

Не сойти с ума!

ПЕРЕВОДЫ

Из Игнация КРАСИЦКОГО,
польского поэта ХVIII века

Художники

Портретисты-художники были когда-то.

Пётр был беден, а Ян жил легко и богато.

Пётр искуснее был, но страдал, голодая;

Ян, хоть плохо писал, жил, заботы не зная.

Отчего ж это так? Как могло так случиться?

Пётр писал всё как есть, Ян прикрашивал лица.

Супружество

Слава Богу! Семью я счастливую встретил,

Меж супругами мир и согласье приметил.

Полным счастьем такое супружество звать бы…

Жаль, что умер супруг через день после свадьбы.

Из ГЁТЕ

Ах, кто, страдая, не едал

Слезами смоченного хлеба

И кто ночами не рыдал,

Тот вас не знает, силы неба.

Вы нас ведёте в бытиё,

Его соблазнами прельщая,

А там караете за всё,

Проступков наших не прощая.

Памяти В. М. Маркова

В Казанском федеральном университете с 18 по 21 апреля 2012 года проходит Международная научная конференция «Русский язык: функционирование и развитие»,

посвященная 85-летию со дня рождения заслуженного деятеля науки РФ В. М. Маркова.

Конференция организована кафедрой истории русского языка и славянского языкознания Института филологии и искусств.