Источник энергии

— Эдвард Юнусович, добрый день! Давайте начнём с самого начала. Как Вы выбирали свой путь? Почему именно энергетика?

— Ох, история длинная получится. (Улыбается.) Появился на свет я в Большой Атне, тогда он относился к Арскому району. Семья была большая: четыре брата и одна сестрёнка, я среди братьев самый младший. Отец всю жизнь отдал почте — начинал простым монтёром, а закончил начальником узла связи. Мама работала в банковской сфере. Она у меня вообще уникальная женщина: представьте себе, в двадцать один год уже стала главным бухгалтером Госбанка СССР Атнинского района, имея за плечами только семь классов школы. Деревенская девчонка — и на такой должности! Проработала на этой должности три десятка лет будучи матерью‑героиней! Так что характер и стержень — это всё оттуда, из семьи.
В школе я учился легко. Математика с физикой были любимыми предметами, точные науки давались без напряжения. Аттестат получил отличный, можно гордиться. Когда пришло время выбирать дорогу во взрослую жизнь, вариантов, конечно, было меньше, чем сейчас. Но всё же существовали и КГУ, и КАИ, и химико-технологический, и сельхозинститут. И вот мы с моим одноклассником Рафисом Губайдуллиным решили поступать в сельскохозяйственный институт, выбрали механический факультет. Думали, оттуда прямая дорога в жизнь.

Родители Юнус Абдуллазянович 
и Анвара Хадиевна. 1950-е

Ученик 7 класса. 1971

И что же вышло? Приехали мы в Казань, экзамены пошли сдавать. Первый сдал на четвёрку, второй — на пятёрку, всё складывалось хорошо. И вот третий экзамен — математика. Сидим мы с Рафисом за одной партой, а он просит: дай списать! А шпаргалки тогда были простенькие — фотокарточки с формулами, серьёзного там ничего: квадрат суммы, скобки раскрыть — ерунда. Я только зажал в руке эту бумажку, а преподаватель заметил. Лысый такой, строгий... Выгнал меня с экзамена, двойку поставил. Им, видимо, надо было народ отсеивать — вот я и попался.
А Рафис поступил. Окончил институт, а потом судьба его печально сложилась... Он трагически погиб. Очень жаль парня, способный был. Но тогда мне, честно скажу, до слёз было жалко себя.
Выхожу после этого экзамена, еду домой. Родители встречают... Переживал я страшно. Знаете, ко­гда мы потом переехали в посёлок Высокая Гора, я в родную деревню пять лет не приезжал. Пять лет! Стыдно было до невозможности. Круглый отличник, единственный из ста сорока выпускников — и такой провал. А ведь из нашего класса шестьдесят процентов ребят поступили тогда в вузы. Это меня изнутри грызло постоянно.

— Но Вы же не сдались? Что было дальше?

— Пришлось идти работать. Слесарем на Казанском авторемонтном заводе. Потом сел за баранку. В школе нас водить учили, права выдали — шофёр третьего класса. У всех ребят в удостоверении стоял штамп: «к управлению допускается с 18 лет». А у меня такого штампа почему-то не оказалось. То ли забыли поставить, то ли случайно пропустили — не знаю. Ну я и поехал. Семнадцать лет — и за рулём! Ездил по Высокой Горе, по району, по городу. И представьте, никто ни разу не заметил! Видимо, выглядел я внушительно, старше своих лет. Несколько раз меня останавливали — и ничего. На Высокой Горе в те годы начальником ГАИ был Азат Гумерович Усманов. Он у меня дважды права забирал! Просто так: остановит, скажет «забираю» — и всё. Не за превышение, на ГАЗ-52 особо не превысишь. (Смеётся.) Потом отдавал обратно, видно, свои какие-то соображения были. А через много лет, когда я уже РЭСом руководил, он стал главой ГАИ республики. Встретились мы, я ему рассказываю: «Было дело, Азат Гумерович!» Он удивился: «Не может такого быть!» Я говорю: «Вы в личное дело загляните, наверняка отметки остались». Потом мы с ним очень хорошо общались, дружили даже…
Та жизненная практика меня многому научила. Главный урок: в жизни надо не столько руками работать, сколько головой. И когда отец сказал: «Давай, пробуй поступать ещё раз», — я уже иначе на всё смотрел.

— И тогда решили в энергетический?

— Сразу — нет. Меня в тот год звали в военное училище, из военкомата уговаривали — аттестат-то хороший. Но я чувствовал: военное дело — не моё. А тут время подошло, и мой двоюродный брат Шамиль Валеев (сын маминой сестры) собрался поступать. Они жили в Казани, как раз рядом с филиалом Московского энергетического института. Так и решили вместе попробовать. Энергетика мне тогда показалась настоящим мужским делом, техническим, ­серьёзным. И мы пошли.
Экзамены сдали. У меня — все пятёрки, а русский язык — изложение — на четвёрку. У него то же самое. Оба поступили.

Эдвард Абдуллазянов (справа) с однокурсником Михаилом Дугиным 
служили на Дальнем Востоке. 1982

— Легко ли училось?

— Не сказал бы. Особенно после той истории с провалом и года работы — осадок остался, конечно. Но встретились хорошие люди, преподаватели. Особенно помогал в учёбе двоюродный брат Шамиль. И главное — Нина Сергеевна Зубрилова, тренер по лёгкой атлетике, мастер спорта. Меня, как деревенского парня, крепкого, сразу приметили. В секцию записали. И я все пять с половиной лет, можно сказать, жил в спорте. До обеда учёба, после обеда — тренировки, сборы, соревнования. Некогда было по сторонам смотреть, по курилкам ходить. Спорт меня дисциплинировал, дал фундамент на всю жизнь. Так что в энергетику я не по прямой дороге пришёл, а через ошибки, через работу руками, через спорт и через людей, которые встречались на пути. Наверное, так и должно быть.

С женой Земфирой. 1986

Дальний Восток
— А дальше? Вы окончили институт, и…

— Да, в 1981-м мы выпустились. У нас военная кафедра была, нам присвоили звания лейтенантов. И сразу после экзаменов — приказ явиться для прохождения службы. В группе много ребят было, кто уже отслужил до института, кто женился, семейные. А тех, кто помоложе и не женат, призвали. Нас пятеро оказалось. В марте окончили институт, а в апреле уже должны были в частях быть.
Я получил предписание прибыть в штаб 16-й Воздушной армии дальней авиации в Иркутске. И представьте: день отъезда — 8 апреля. А это — день моего рождения! Такое совпадение на всю жизнь запомнилось.
В штабе я случайно встретил однокурсника Михаила Дугина, который уже получил назначение в Спасск-Дальний. Я попросил комиссию направить меня туда же. Один из членов сказал, что мест нет, но другой махнул рукой: «Пусть едет». Только выйдя, я спросил у Миши, где это? Оказалось, он и сам не знал.
Мы подошли к огромной карте СССР, чтобы найти Спасск‑Дальний. Проходящий офицер усмехнулся: «Ребята, это же Дальний Восток, Приморский край». Мы переглянулись — ехать туда ещё четверо суток поездом. Я было возмутился, но делать нечего — поехали. Городок оказался небольшой, но оживлённый: три авиаполка, танковый, вертолётный, цементный завод, техникум, училище — жизнь там прямо кипела.

— Как служилось?

— Два года пролетели незаметно. И знаете, вспоминаю то время с теплотой. Места там удивительной красоты. Тайга кругом, воздух особенный. А осень — изуми­тельная, яркая, таких красок я больше нигде не видел. Объездил за это время весь Дальний Восток: и Хабаровск, и Читу, и Улан-Удэ, и Находку, и Владивосток.
Мне, молодому лейтенанту, который ещё жизни толком не нюхал, платили приличные деньги с северными надбавками. Вы не представляете: мой отец, всю жизнь проработав начальником почты, получал в разы меньше. И обеспечение отличное. В Казани тогда в магазинах было пусто, а у нас всё было — даже икра. Я посылки домой отправлял, полные дефицитных товаров. Родные были счастливы, а я радовался, что могу семье помочь.

Возвращение
— Не хотели остаться? Многие ведь оставались.

— Уговаривали, да. Многие соглашались. Но я твёрдо решил вернуться в Казань. К тому времени я уже в партию вступил, стал кандидатом в члены КПСС. Мы ещё в армии, в 1982-м, подали заявления. В армии это проще — квота своя. А на гражданке тогда очень трудно было в партию попасть. И это определило дальнейший путь.
Вернулся я в 83-м. Приехал, как кандидат, надо на учёт вставать. Пошёл в райком партии Высокогорского района. Меня быстро взяли в оборот: «Давай к нам, заведующим орготделом райкома комсомола». Я, честно говоря, и не понимал толком, что за работа, но согласился. А через год, в 84-м, меня уже избрали первым секретарём райкома комсомола Высокогорского района.
Так я стал общественником. И до 1988 года проработал. Многие сейчас партию ругают, но система была выстроена очень правильно. Это была школа жизни — полезная и интересная. Много друзей приобрёл, много узнал. А потом перестройка пришла, начался развал страны. И надо было снова определяться. В 31 год уже пора серьёзным делом заниматься.

Первый секретарь райкома комсомола Высокогорского района. 1986

— И тут появилась энергетика?

— Да. Мне предложили возглавить районную электрическую сеть Высокогорского района. Теперь энергетика вошла в мою жизнь всерьёз и надолго.
Но вы бы знали, в каком состоянии я всё застал... Скажу честно: ужас, настоящий ужас. Полная разруха. Ни зарплат, ни условий. Коллектив — человек сорок, и из них половина... ну как бы помягче сказать... не совсем трезвые люди, потому что работать больше было некому. Кто мог — давно разбежались. А свет людям нужен, требования идут, а помочь нечем — ничего нет.
Я три раза заявление об уходе писал. Три раза! Потому что не видел ни перспектив, ни денег. Я уже женат был, ребёнок маленький. Жили тогда все вместе: мои родители, мы с супругой, ребёнок, ещё сестрёнка. В одном доме. Выживали только за счёт своего хозяйства: корову держали, картошку сажали, кур разводили. Только это и спасало. Никаких денег, ничего.
Вы представляете, каково это? Супруга моя — городская девушка, из Казани, жила в трёхкомнатной квартире со всеми удобствами. А тут переехала в деревню, и в такие условия. И научилась и коров доить, и за хозяйством смотреть, и со свекровью сошлась, как с родной матерью. До сих пор удивляюсь: как она это выдержала? Земной ей поклон! Если бы не она, не её терпение, ничего бы не получилось.

— Что же потом изменилось?

— Потихоньку, шаг за шагом, начали налаживать работу. Я сам не ожидал, но дело пошло. Стали процессы выстраивать буквально с нуля. И знаете, через некоторое время наша РЭС стала одной из лучших в республике по всем показателям. Это не хвастовство — так и было. Когда по всей стране зарплаты задерживали, люди месяцами не получали ничего, у нас в Высокогорском районе такого не было. Мы находили выход: или продуктами выдавали, или бартером, но люди всегда получали вовремя. Таких районов в Татарстане было два: мы и Балтасинский. Вот такая уникальная история.
Я проработал начальником РЭС двенадцать лет. Двенадцать лет! С 1988-го по 2000 год. Это была суровая школа, но она меня многому научила. Я понял: любое дело можно вытащить, если головой работать и если рядом надёжные люди.

Выпуск группы Казанского филиала Московского энергетического института. 
Второй ряд сверху (первый справа) — Эдвард Абдуллазянов, нижний ряд (второй слева) — двоюродный брат Шамиль Валеев. 1981

В родном вузе
— А преподавательская деятельность? Она ведь тоже в те годы началась?

— Да, в 1999-м, когда я ещё в РЭСе работал, мне предложили стать ассистентом на кафедре «Энергообеспечение агропромышленного комплекса» в моём же институте, лекции читать по совместительству. Я согласился и, честно скажу, получил огромное удовольствие. Студенты тогда попались особенные — любо­знательные, дружные, они меня вдохновляли. И я понял: преподавание — это тоже моё. До сих пор, когда встречаю тех своих бывших студентов на предприятиях, они подходят и говорят: «Мы вас помним, Эдвард Юнусович!» А это дорогого стоит.
Тогда же, в конце 90-х, появилась мысль заняться наукой всерьёз. В аспирантуру поступил, начал работать над кандидатской. В 2003-м защитился, через пять лет доцента получил. Но работа генеральным директором «Сетевой компании» столько времени отнимала, что на преподавание его совсем не оставалось. Пришлось выбирать.

— А как Вы в «Сетевой компании» оказались?

— В 2000-м меня назначили директором Приволжских сетей, а в 2001-м я возглавил «Сетевую компанию» Республики Татарстан, генеральным директором стал. Это совсем другой уровень. В 2003-м компания на самостоятельную работу вышла, новый этап развития всей энергосистемы республики начался. Я в это дело вложил душу, силы, опыт, который за двенадцать лет в РЭСе накопил. Огромная работа была.

— И в 2011-м Вас позвали в университет...

— Да, так вышло, что ректор Энергоуниверситета Юрий Яковлевич Петрушенко скоропостижно скончался. И мне предложили возглавить вуз. Я согласился, но попросил, чтобы университет остался самостоятельным, никакого присоединения к КАИ или Федеральному университету, который был тогда вопросом почти решённым. Юрий Яковлевич Петрушенко, царствие ему небесное, согласия не дал, а потом его не стало. И мне сказали: «Вытащишь — молодец, не вытащишь — присоединим».
Я пришёл 8 декабря 2011 года — и опять, как в 88-м, увидел разруху. 
Корпуса в плачевном состоянии. Общежития — отдельная песня. Захожу в первое общежитие, а там... двери не закрываются, грязь, полы деревянные, крысы бегают. И навстречу идут иностранные студенты. Мне так стыдно стало! Не только за себя — за университет, но и за страну, за Казань. Они же всё видят, фотографируют, потом у себя на родине рассказывают, какие в России условия. Я тогда себе слово дал: мы это переделаем. Во что бы то ни стало.

Во времена работы в Высокогорской РЭС. 
Проводится реконструкция воздушной линии (ВЛ) 10 кВ. 1995

— И ведь переделали! Как удалось? Ведь общежития — это огромные деньги и усилия.

— С малого начали. Но с одержимостью, я бы сказал. Взялись за общежитие 1982 года постройки, самое старое. Мне говорят: давай поэтапно — в этом году двери, в следующем окна, потом ещё что‑то. Я понимаю: так мы до пенсии будем менять, и всё равно потом сначала начинать. Надо сразу делать капитально.
В апреле собрали студенческий строительный отряд, человек 15–20. Задачу поставили: вычистить всё под ноль. Ребята вывезли — сейчас точно не вспомню, 100 или 150 ­«КамАЗов» двадцатитонных с мусором. Остались четыре стены и крыша. Всё! И представляете, к первому сентября мы его сдали! Полностью отремонтировали, мебель новую поставили. Все ахнули. Никто не верил, что за три месяца можно такое сделать. А мы сделали.
Деньги нашлись. Спасибо большое Рустаму Нургалиевичу Минниханову и генеральному директору «Сетевой компании» Ильшату Шаеховичу Фардиеву — поддержали. Сейчас у нас все общежития одинаковой комфортности. Условия достойные: холодильники, кухонная утварь, плиты, мебель. Всё есть. Про нас говорят: «Отель 4+». Мне приятно это слышать.

Эдвард Абдуллазянов (первый слева) с сестрёнкой Зухрой и братьями Ринатом, Фоатом, Фаритом.

— А кроме общежитий, что ещё изменилось?

— Всё постепенно менялось. Главное — мы выросли. Когда я пришёл, очников было 3800. Сейчас около 8 тысяч, а всего студентов — 12 тысяч. Это потребовало и качество образования поднимать, и конкурс усиливать. Диплом нашего университета стал по-настоящему востребованным.
Открыли новые специальности. «Атомную энергетику», например. Международные соглашения заключили, скоро студентов из Турции ждём.
Особое внимание — практике. Я всегда говорю: инженер должен всю цепочку процессов знать от начала до конца и труд рабочего уважать. Поэтому с 2016 года мы всем студентам даём рабочую профессию. Они осваивают её с интересом, а потом, когда на производство приходят, понимают, что человек у станка делает, какова цена его труда. У нас есть учебная подстанция, настоящий полигон с реальным оборудованием. Там студенты не с условными схемами работают, а с настоящими процессами. Это — бесценно.

— А наука, рейтинги?

— Мы в сотню лучших вузов страны входим. Это факт. Признаны базовым университетом Минэнерго России, опорным вузом «Росатома». Это серьёзный уровень доверия. С нами и «Россети» работают, и другие федеральные компании. Наши выпускники по всей стране востребованы.
И ещё. Мы традиции продолжаем, которые великие люди до нас заложили. Вот недавно отмечали 89-летие Дины Иосифовны Дергуновой. Она до сих пор работает, представьте! Мы её слушаем, она нас строит, как надо. (Смеётся.) В этом году — 100-летие Фореля Закировича Тинчурина. Он руководил филиалом 17 лет. Оратор был великолепный, заслушаешься. Базу он создавал! (См. материал на стр. 20.) А потом Юрий Гаязович Назмеев — организатор блестящий, он из филиала институт сделал, потом университет. (См. материал на стр. 24.) Благодаря его упорству и настойчивости всё состоялось. И Юрий Яковлевич Петрушенко свою лепту внёс.

Эдвард Юнусович Абдуллазянов начал преподавать с 1999 года, 
а с 2011 года стал ректором Казанского государственного энергетического университета.

— А студенты сегодня изменились?

— Студенты всегда студенты. Но сейчас они другие — более свободные, инициативные. Сами определяют, чем заниматься, куда силы направлять. У нас шоу-балет «Кристалл» по всей России известен, постоянно побеждает. Студенческие отряды — первые на федеральном уровне. Волонтёрское движение мощное. «Студенческая весна»— мы постоянно выигрываем. Ребята очень хорошие, креативные, энергичные. Это, знаете, заслуга не только сегодняшнего дня, но и тех традиций, что закладывались десятилетиями. Мы только поддерживаем и направляем.

— Последний вопрос. Если оглянуться на весь путь — от Большой Атни до ректорского кабинета — что было самым главным? Что держало?

— Люди. Всегда — люди. Мама, отец, братья и сестра. Жена, сы­новья, внуки. Учителя, тренеры, коллеги, студенты. Мама моя до 96 лет дожила, и до самого конца моей работой интересовалась, поддерживала, советовала. Она жену мою как родную дочь приняла, и это единство нас всех держало. С мамой мы прожили под одной крышей до самого последнего её дня.
Сила человека — в корнях, в семье, в памяти. И в умении не предавать тех, кто рядом. Я всегда это помнил. И сегодня, оглядываясь назад, понимаю: всё важное держалось на доверии и поддержке. И ещё на том, чему мама научила. Она говорила: «Лишь бы не было войны». Всё остальное — в наших руках. Это правда. Если нет войны, всё можно преодолеть, всё построить, всему научиться. Было бы желание и надёжные люди, которые рядом.

В 2015 году открылось третье общежитие, в 2021-м — четвёртое. Всё рядом: корпуса и общежития в шаговой доступности друг от друга.

Фотографии предоставлены 
пресс-службой КГЭУ