Певец белого холста

Дом-охранитель
Михаил Кузнецов родился в деревне Ново-Курманаево Высокогорского района Татарской АССР. Он родился, когда кончилась самая страшная война, а отец вернулся с неё живым. Михаил был последним и поздним ребёнком в семье, младшеньким, любимым. Жили в послевоенное время, как и все тогда, бедно, но счастливо, уже тем, что семья была полная, отец и мать были вместе, вместе поднимали детей, которых в семье было пятеро. 
Мир, созданный в картинах Михаила Кузнецова — это, прежде всего, Дом — как фундаментальная, философская категория жизнеустройства человека, обитель семьи. Дом — как охранитель, как место защиты, покоя и уюта, со своей незыблемой иерархией ценностей: почитанием и уважением старших, воспитанием детей, Дом — как школа жизни, которая закладывается в семье… Дом — как вместилище тёплых, сакральных вещей, окружающих человека с детства: старинные сундуки и полати, занавески, сотканные и вышитые руками домашних мастериц, лоскутные покрывала и дорожки, деревянная и глиняная посуда, расписные коромысла, самовары, детские рукотворные игрушки — лошадки, свистульки… Весь этот мир вмещается в картины Михаила Кузнецова, составляет ткань его произведений. В них запахи детства: костра, сена, полыни, прелых листьев, печёной картошки, ночного звёздного неба…

Становление 
В Дербышках, куда позднее переехала семья, уклад жизни и быта был в те времена совершенно деревенским: бараки для заводчан (во время войны Дербышки стали местом эвакуации Ленинградского оптико-механического завода), деревянные дома, печное отопление, улицы с грунтовыми дорогами, наполненные голосами и звуками домашней птицы и скота, редко проезжающих автомобилей, скрипом телег. 
Дворец культуры, ставший настоящим центром притяжения для взрослых и детей целого района, создавал собственную ауру творчества своими многочисленными кружками и студиями. С конца 1950-х годов кружок ИЗО для детей вели замечательные педагоги Серафима Васильевна и Виталий Ольгердович Ковалевские. Это были личности легендарные не только для Дербышек, но и всей Казани. Сами были замечательными ювелирами. Создавали прекрасные украшения в духе традиционного татарского ювелирного искусства. Во Дворце культуры дети занимались самозабвенно рисованием, Ковалевские им давали основы рисунка, живописи, композиции, летом с ночёвками и палатками на велосипедах выезжали на этюды. Было всё по‑настоящему!
Затем было время учёбы в Казанском художественном училище у педагогов Л. М. Кальюранд, А. И. Тумашева, Б. И. Майорова, которые заложили основы профессионального мастерства, дали фундаментальную подготовку для будущего художника.

В краю нефтяников
Целых три десятилетия молодых, наполненных работой и творчеством лет связаны у Михаила Ивановича с Башкирией, с городами нефтяников. Художник‑декоратор Дворца нефтяников, директор и преподаватель Детской художественной школы в Ишимбае, педагог Детской художественной школы и главный художник Государственного драматического театра в Стерлитамаке. Многое тогда приходилось делать с нуля, закладывать основы художественного образования, заниматься сценографией в театре, секреты мастерства которой он постиг на декорационном отделении Казанского художественного училища, затем на курсах театральных художников в Московском институте культуры.
Уже первые творческие работы Михаила Кузнецова показали самобытного, незаурядного художника, который ищет свой собственный язык, свою манеру, своё видение мира. Работы свои он выстраивал как театральное действо, с кулисами, задником, набором предметов, должных передать зрителю некое послание, некий смысл, заложенный определённой символикой. Живописные работы были фееричны в своём воплощении. Природа Башкирии, разнообразная — вольная, раздольная в степи, суровая в горах, — сама подсказывала автору манеру пластического выражения. Размашистая манера мазка в живописи, широкой кисти в акварели, штриха в графике — создавала композиции, полные экспрессии, беспокойного, хаотичного движения (серия «Башкирские просторы»). И цвет, колорит их тревожен — синий, красный, зелёный, рождающий всполохи, разнонаправленные силовые линии. 

Время проб и экспериментов
Период 1970–1980-х годов было временем и обретения мастерства, и учёбы среди своих коллег в Домах творчества «Челюскинская» и «Старая Ладога». Это была настоящая школа, когда со всей огромной страны собирались коллеги по кисти/перу, вместе творили, писали этюды и картины, инициировали дискуссии, обсуждения и беседы. Сама атмосфера этих творческих дач создавала все условия для плодотворной работы, вдохновляла на творчество. Система советской эпохи поднимала труд художников, писателей, музыкантов на государственный уровень: полное довольствие, обеспечение материально-технической базой, проведение выставок и совместных коллективных проектов. Сами дачи, которые, как правило, находились в красивейших местах с великолепным природным ландшафтом, тоже имели свою специализацию. «Челюскинская» стала базой для художников-графиков, имея прекрасные мастерские и оборудование для печатной графики. В «Старой Ладоге» собирались живописцы. Такими же замечательно оборудованными творческими дачами были Дома творчества в Вышнем Волочке, Переяславле-Залесском, Паланге, Пицунде, для проектировщиков‑дизайнеров — в Сенеже, для скульпторов — в Дзинтари, Ташкенте, и так по всей необъятной советской стране…
Всё это для художника были пробы, эксперименты, овладение материалами и техниками, особенно это касалось графики. А Михаил Кузнецов работал и в графике, и в живописи, и работы его получались какие-то смешанные — живописно-графические, синтетические, которые нельзя отнести к какому-либо определённому виду искусства в чистом виде. Любимым материалом, кроме масла, становятся акварель, пастель, цветной карандаш. Офорт, литография, монотипия и другие виды печатной графики остались, в итоге, за бортом творческих интересов художника. Перед ним всегда — крупного или среднего размера бумага/холст и кисть/карандаш. И работает он сериями, циклами, которые могут прерываться, потом, по прошествии времени, снова возникают и продолжают своё повествование.

В иной стихии
Рубеж 1980–1990-х годов стали переломными не только в жизни целой страны, но и в судьбе художника. Жизненные обстоятельства заставили его вместе с семьёй сорваться из комфортного ритма жизни и привычного круга работы и творческого общения в Стерлитамаке, где были прекрасная работа, жильё, окружение — в никуда, в новые места, где снова надо было начинать сначала. 
Этой новой точкой отсчёта стал марийский посёлок Красногорский, не очень крупный, но и не очень мелкий по масштабу, не затерянный в глухих лесах, но и сохраняющий в быте своих жителей аутентичность и патриархальность. Было нелегко при всей общей неустроенности и разрухе начинать новую жизнь. Но нет худа без добра: Михаил Кузнецов получил, в итоге, новые вдохновляющие импульсы для творчества, он открывал новый для себя народ, его культуру, обычаи, традиции, декоративно-прикладное искусство. То была другая стихия — сакрально-языческая, со священными рощами и лесными праздниками; это был озёрный край, наполненный незнакомой речью, полный грибов и ягод… Так родилась в его творчестве серия «Марийская земля».

Созерцатель и философ
Представление мастера о завершённом, по-своему идеальном пространстве листа или холста определяется не только особенностями художественного вкуса, но и интеллектуальным опытом. Он — созерцатель, который свои непосредственные впечатления дополняет раздумьями. Теперь его философическая созерцательность проявляется в намеренном увеличении расстояния между тем, что есть в природе, и тем, что будет изображено в картине. Между этими двумя реальностями располагается суверенное духовное пространство — мир размышлений, знаний и предчувствий художника, который руководствуется не мимолётными впечатлениями, а строгими принципами отбора, классификации и обобщения. Видение мастера, каждая работа и сам метод внутренней работы определяются устойчивой последовательностью. Поэтому его циклы и серии, отдельные холсты, будучи самостоятельными произведениями, всегда внутренне связаны с предыдущими работами.
Принцип кристаллизации, выявления строгой и стройной структуры собственных произведений в творчестве М. И. Кузнецова имеет несколько значений.
Своё постижение живописи, акварели и рисунка он начинал с непосредственного изучения природы, окружающего мира. Пейзаж, натюрморт, цветы; энергичная работа кисти, не всегда изысканной, но привлекающий энергией колорит. Позднее гораздо строже и крепче становится композиция изображений, особое значение приобретают чёткое распределение планов, выверенный колористический строй. Он с пиететом относится к поверхности белого холста или бумаги, вещественной структуре материала, являющегося основой живописного поля. В результате такого подхода листы и полотна Кузнецова напоминают тщательно отшлифованные кристаллы, неторопливо вбирающие, а потом возвращающие свет. Не случайно появляется в его творчестве значительная и обширная серия «Белые холсты», возникновение которой связано уже с жизнью в Казани, куда художник переселился в начале 2000-х годов. Здесь органично возникли посвящения татарскому поэту Габдулле Тукаю («Мир Тукая») и серия «Татарские мотивы», а также «Отчий дом» и «Семейный альбом», или «Радости жизни». Особая атмосфера акварельного листа, трепетная жизненная среда живописного обобщения определяются не только ведущими линиями тектоники пространства произведения, но и зарядом энергии, чувства, вложенные в каждое прикосновение кисти. 
Торжественно и ёмко, как бы приглашая зрителя услышать и увидеть нечто святое и сокровенное, художник строит в своих композициях памятники вечной гармонии земли, неба, солнца, человека. Природа в понимании художника — это всегда и среда обитания человека, и нечто озарённое тайной своего причастия к бесстрастному величию вселенной.
Характерен для зрелого творчества Михаила Кузнецова синтез жанров — портрета, пейзажа и натюрморта. Обыденные вещи получают значение символов: опрокинутые звёзды, отражённые в забытом кем-то ковше с водой, блюдо брусники вперемешку со снегом, дым из печных труб, устремляющийся строго вертикально, перпендикулярно линии горизонта и много-много других деталей, становящихся в фокусе видения художника важными, символическими, о многом говорящими. Тектоника цвета в работах нередко выносит избранный мотив за пределы привычных житейских представлений.
Работы мастера всегда имеют конкретный исходный материал и ясную тематическую цель. Они имеют ярко выраженную тягу к геометризации. Принцип построения и композиции, и образа, и отдельных предметов посредством геометрической первоосновы имеет в искусстве народов Поволжья, воспеваемое в творчестве Кузнецова (ткачество, керамика, ювелирное искусство, архитектоника жилищ и построек), прочные, уходящие в фольклорную традицию корни. Этот принцип глубоко заложен в самом мировосприятии поволжских народов (тюрков и финно‑угров) и диктует пластическую основу самовыражения художника. Михаил Кузнецов тактично и деликатно пользуется этим приёмом и свободно развивает заложенные здесь возможности. Эти слагаемые стали признаком стиля художника.

Белая радость 
На белых холстах его «Белые холсты». В белой воздушной чистоте пространства — чистые линии несмешанных цветов. В сюжете и структуре — предельный лаконизм, но беспредельный мир символов, знаков, узоров. В этих знаках заключены Вселенная, мироздание, космос. В символах и пространствах картин заключены вся древность и история, духовная составляющая народа. 
Неоконченная серия «Белые холсты», к которой Михаил Кузнецов всё время возвращается, вдохновляет его на создание портретов-типов, портретов-обобщений. Это ещё одна грань в творчестве художника. Ноты трагичности и драматизма звучат в последних по времени создания триптихах «Отражение» и «Наше дело правое», посвящённых прошедшей войне. В той же образной системе мастера отражаются время и его мировоззрение, в простоте и лаконичной завершённости — гармония мира. Образы в картинах («Мама», «Органист», «Раздумье», «Вязальщица», «Лавашник», «Маде ин не наша», «Семечки кому?») создаются игрой белого фона в сочетании с тремя основными цветами — жёлтым, красным, синим, и наполнены тонким, добрым юмором. В образной системе мастера присутствует удивительное чувство вкуса и меры, гармонии и простоты. 
Творчество Михаила Кузнецова очень цельное, имеет прочный стержень, основанный на извечных истинах Добра и Любви.

Фотографии Марата Гарифзянова 
и Юлии Калининой