Как Илья дом строил

Впечатление
Начну с недавнего яркого впечатления, которое мне хотелось бы зафиксировать. Мы грузили металлолом, который у нас долго‑долго на участке накапливался, а мимо ехали на велосипедах два мальчика, и один другому говорит: «Смотри, какой классный дом!» А другой отвечает: «Ага, а прикинь, они сами его делают! Своими руками!»
Мне это очень понравилось, никто из взрослых ничего им не подсказывал, и так классно, что они восхищены, что люди делают дом своими руками.

Рождение идеи
Сама идея о том, почему бы в моей жизни не случиться дому, возникла давно. Мои бабушка и мама детство провели в своём доме, и в семье передавались рассказы об этой жизни. Хотя в своё время они очень радовались, что переехали в квартиру, но рассказы запоминались. 
И наступил такой момент, ко­гда стало понятно: есть общественное настроение, что со стариной не очень хорошо обращаются, не берегут. Многим хочется деревянное наследие сохранить, но гораздо большему числу людей не хочется этим заниматься. 
Есть такое несоответствие — ничтожно малое количество людей, которые живут в деревянном доме, хотят в нём остаться и сберечь его. Гораздо больше тех, кто заниматься этим не желает, а среди тех, кто хочет сохранять деревянное наследие, мало собственников домов. Пересечение этих множеств интересов и случилось на «Том Сойер Фесте»: собственники, которые хотели в этом поучаствовать, и люди, которые не живут в деревянных домах, но которым близка эта эстетика. Но в масштабах города, конечно, было бы лучше, если бы круг таких людей и таких пересечений был больше. 
Если мне нравится эстетика старой Казани, я готов что-то для неё делать как волонтёр или как популяризатор городской среды. Но если у меня возможностей больше, чем у других, то какое у меня есть моральное право не пытаться эти возможности реализовать? Ежели есть финансовые возможности спасти хоть какой-то дом, то было бы странно оставаться только в рамках волонтёрства и написания статей в интернете. И, соответственно, мне оставалось приобрести дом самому.

Поиск дома
В моём представлении — если в Казани есть бесхозный каменный дом и он совсем аварийный, то его сносят. Или же он имеет какую-то ценность, и его, скорее всего, приобретёт бизнес. Частные деревянные дома для владельцев проще разобрать и заново построить что-то на этом месте. Я смотрел несколько домов: как деревянных, так и наполовину каменных. Был, например, один интересный дом на улице Брюсова, который оказался для меня совсем дорогим. В итоге его купили, и так обидно, что владелец всё снёс и ничего не строит, там просто осталась пустая площадка. 
Первоначально я думал о доме, который можно просто отремонтировать и туда переехать. Но так получилось, что в 2020 году было удобнее расширить квартиру, и когда потребность в жилье и ипотека были закрыты, я понял, что теперь могу вложиться в дом в плохом состоянии и не торопясь его восстанавливать. 
Свой дом в итоге я нашёл на Авито. То состояние, в котором он продавался, было демотивирующее, много ограничений с этим местом, и расклад, который устроил меня — купить старый дом и начать приводить его в порядок, вместо того чтобы всё снести, всех остальных просто пугал. 
Всю вторую половину 2021 года шли организационные приготовления, я взял обычный потребительский кредит, который ещё выплачиваю. Это была довольно тяжёлая сделка, потому что было много деталей, несколько собственников, сложный договор. Но, думаю, все остались довольны. В ночь на 24 февраля 2022 года сделка проходит регистрацию, и я становлюсь собственником.
Как только я приобрёл дом, то подался на «Том Сойер Фест». Но на тот момент в той части дома, которая выходит на улицу, были обрушение потолка, сквозная сырость, надо было менять верхние венцы, и от «ТСФ» поступил отказ. Всё-таки смысл проекта — в доведении до конца потрёпанного жилья, наведение лоска, а здесь ситуация предаварийная, и надо серьёзно заниматься капитальным восстановлением.

Завалы вещей
Для начала из дома надо было вынести большое количество прогнившей мягкой мебели. Старинного ничего не было, самое молодое — это кресло 50-х годов, так что я, как в фильме «12 стульев», «рубил стулья в прибое» и выкидывал контейнер за контейнером. Иногда попадались «немузейные» остатки бытовой культуры, например, обои частично отклеились, а там газеты 30-х годов на яналифе. Потом также зачищали баню и сарай, где немного сохранились металлические вещи, например, старинные весы. Но больше было непригодных к использованию находок, таких, как запасы гвоздей и мыла, они химически настолько прикольно среагировали друг на друга, что получилось «талкыш калеве» из кульков старых гвоздей. 
Нашёлся большой запас колодок для обуви, я выставил их на Авито, и мне написал парень из Брянской области, у которого проблемы с ногами и инвалидность. Первоначально он делал ­обувь только для себя, а потом начал создавать уникальную ­обувь на заказ, и теперь ему нужны колодки в большом количестве. Я отправил ему 25-килограммовый мешок. Также на Авито выставил другую находку — две бутыли, и на них набежало 200 человек, я удивился, сколько в Казани самогонщиков, которым всё это нужно.
Но многие петли, скобы, гвозди, интересные ящики не получилось сохранить и использовать. Если ты не живёшь в самом доме или не сможешь всё это куда-то вывезти, то вещи перекладываются, теряются, ещё больше портятся или нечаянно выбрасываются. И ещё — на стройке слишком большое количество людей, и сложить всё в одном место не удаётся. И даже сейчас, оглядываясь назад, не знаю, как это всё можно было бы сохранить, даже если бы я перестал зарабатывать деньги и полностью контролировал рабочих каждый день. Этот наболевший вопрос волнует меня до сих пор.

Хранитель 
Изначально часть дома принадлежала уже другой семье, а та часть, над которой ещё была крыша, сдавалась. Так я познакомился с Валерием Георгиевичем, или дядей Валерой. Фактически он не платил деньги за аренду предыдущему собственнику, но оплачивал коммуналку и имел обязательства гонять бомжей из аварийного жилья. Так что вместе с домом мне достался и его хранитель. Именно с ним мы первые полтора года занимались разбором завалов. 
В конце 2023 года вода стала проникать в ту часть дома, где ещё жил дядя Валера, стало портиться отопление, заморозились трубы, и в какой-то момент он заболел. Уговаривали его идти к врачу, но он упорно отказывался, уехал в квартиру сестры подлечиться. Мы его потеряли, даже в полицию обращались, у него оказалось воспаление лёгких, и он умер, нашли его соседи. 
Но перед этим дядя Валера успел меня познакомить с Сергеем Ивановичем, который и занялся восстановлением крыши и дальнейшим строительством. И крышу сделали очень вовремя, так как зимой 2024-го был сильный снегопад, нас люто засыпало, и если бы крыши не было, то ситуация стала бы для дома плачевной.

Пространство дома
В какой-то момент сняли полы и потолок до самой крыши, и был виден весь объём дома — и подпол, и крыша, такое трёхэтажное пространство. Так интересно: идёшь по улице, стоит небольшой дом, низенькое окошечко над землёй, ты в него заглядываешь, а внутри — огромное пространство.
Мы восстановили все перегородки по старым планам. Ближе к лету начались работы по перезаливке подвала, укреплению фундамента. При этом у нас под домом есть подвал, в который я сначала не знал, как попасть. Например, люк с улицы практически откопал под слоем перегноя и земли. Этот люк был самый поздний — его сделали в 80-е или 90-е, чтобы сдавать подвал под склад для рынка. Но, видимо, с этой идеей не выгорело. Причём раньше подвал был жилой, в нём были окна, которые смотрели в сторону Волги. В моих планах было восстановить хотя бы одно, чтобы сделать это помещение более используемым. 
Когда-то сразу за этим участком были луга и Кривой переулок, увековеченный в рассказе Геннадия Паушкина «Дом в конце Кривого переулка». Потом там располагалась лодочная станция, а сейчас — частные дома. Сосед рассказывал, что когда на моём участке строили баню, то для укреп­ления фундамента свезли различный металл с закрывающейся лодочной станции — цепи и так далее, и всё сейчас там похоронено. 
То, что работы продолжались даже зимой, сильно сэкономило нам время, так что мы параллельно занимались ещё лужайкой. Сейчас это самое приятное место на участке, а до этого он своей запущенностью просто внушал ужас всем посетителям. Чтобы пройти к бане, нужно было мачете — сильно разросшиеся клёны были обвиты ползучими виноградом, хмелем и колючеплодником, который в народе называют «бешеный огурец» — его я до сих пор выпалываю, настолько он живучий.

Подземный ход
Когда только полы убрали, Сергей Иванович сказал мне, что нашёл подземный вход, в который невозможно заглянуть, так как там всё закрыто льдом. В прошлом слева от дома стояла мечеть, которую построили в 1898 году на средства купца 2-й гильдии Сулеймана Аитова, жена которого, Фатиха, открыла первую татарскую гимназию для девочек. А первым имамом здесь был Абдулла Амирханов. И было бы здорово, если бы оказалось, что ­семья муллы жила именно в этом доме и подземный ход вёл в мечеть! Но — нет. Когда я искал в документах, то выяснилось, что нумерация тогда была совсем другая, и, видимо, к мечети прилегал небольшой флигель, где и жил мулла с семьёй. Выяснить это более точно помогла сотрудница журнала «Казань» Светлана Жеймова: дочь Абдуллы Амирханова, Разия, — её бабушка.
При этом Рустем, один из владельцев, рассказывал, что его семья имела отношение к мечети, так как в доме стоял большой котёл, где время от времени готовили еду на большое количество человек. Возможно, что владельцы дома действительно каким-то образом участвовали в благотворительных проектах при мечети.
А тайна «подземного хода» разрешилась, когда я пробурил дыру во льду, и мы упёрлись в стену бу­квально через сантиметров сорок, так что это никакой не ход. Но мне очень хотелось в это поверить!

Брёвна, окна и газ
Часть брёвен сруба и венцы надо было менять. Причём нам нужны были дубовые брёвна, а их просто так не купишь. Весь 2024 год шли переговоры с Чувашским лесхозом, сами ездили в лес, смотрели, как на шишигах вывозят брёвна. И хозяин дал обещание, что к осени срубит нам необходимое количество подходящих нам пород. 
Отдельная история — это окна. Выяснилось, что раньше в Казани деревянные окна можно было сделать где угодно, а сейчас все ставят пластиковые, а деревянные можно купить только под стандартные стеклопакеты за огромные деньги.
И вот по сарафанному радио в деревне Старое Тябердино (на самом западе Татарстана, почти в Чувашии) нашли мастера. Когда везли туда древесину под рамы, попали в страшную пургу. Но нам повезло — мастер оказался огромный любитель своего дела и сделал правильные хорошие рамы, которые классно сели. Вообще, за время строительства я познакомился с огромным количеством людей, которые делают просто потрясающие вещи.
Например, когда надо было восстановить газ и проложить его поэстетичней, то Олеся Балтусова нашла нам специалистов, которые с мучениями и стараниями, но вывели трубу под карнизом, так, чтобы было незаметно.
А после того как снова появился газ и восстановили печную трубу, сразу почувствовалось, что есть дом — место, где нам тепло, особенно в наших краях.

Фотографии Юлии Калининой