Характер уездного города: Беседа о судьбе Чистополя
Светлана Глебовна ПЕРСОВА, заслуженный архитектор Республики Татарстан, доцент кафедры реконструкции, реставрации архитектурного наследия и основ архитектуры, директор Центра архитектурно-реставрационных исследований КГАСУ. Автор и соавтор многих реставрационных проектов, среди которых — Апанаевская мечеть, Александровский пассаж, Южный корпус Артиллерийского пушечного двора в Казанском кремле; возглавляла реставрационный совет по воссозданию Собора Казанской иконы Божией Матери. С 2021 по 2024 год была научным руководителем рабочей группы по разработке Концепции устойчивого развития исторического поселения города Чистополь в команде КГАСУ. О том, как концепция ложится на сегодняшние реалии, Светлана Глебовна рассказала в интервью нашему журналу.
— Светлана Глебовна, как Вы оцените состояние города на момент начала работы над Концепцией устойчивого развития его исторического поселения?
— Мне с моими коллегами по кафедре приходилось заниматься исследованиями исторической застройки Чистополя задолго до начала работы над концепцией — ещё в середине 2000‑х годов: выявлением памятников, инвентаризацией и определением предмета охраны объектов культурного наследия. В те времена степень сохранности городской среды Чистополя была совсем другой: город ещё не подошёл к критической точке, когда запас прочности исторической застройки начал стремительно истощаться. Не было такой степени обветшалости, множества прогалов и пустых участков.
Инструмент «историческое поселение» как способ градостроительной защиты наследия существует давно. Впервые список из 115 исторических городов и других населённых мест РСФСР был утверждён постановлением коллегии Министерства культуры РСФСР и Государственным комитетом Совета Министров РСФСР ещё в 1970 году. Уже тогда к историческим городам, имеющим архитектурные памятники, градостроительные ансамбли и комплексы, а также сохранившиеся природные ландшафты и древний археологический культурный слой, была отнесена Казань. Новый список исторических населённых мест РСФСР утвердили в 1990-м. Он значительно расширился и включал свыше 500 населённых пунктов. К Казани в этом списке добавились города Елабуга, Бугульма, Куйбышев (современный Болгар), Мамадыш, Мензелинск, Тетюши, Чистополь, рабочий посёлок Лаишево, посёлок Свияжск.
Период 1990‑х был крайне сложным: правовая база менялась кардинально. В Татарстане на региональном уровне в 1997 году приняли Закон «Об охране и использовании культурных и исторических ценностей», на несколько лет опередивший принятие федерального закона 2002 года. В этом законе закрепили и термин «исторические населённые пункты». Постановлением Кабинета Министров республики утвердили список из 13 таких населённых пунктов, включая Елабугу, Чистополь и Казань.
Список исторических поселений федерального значения утвердили только в 2010 году — в него изначально вошёл 41 город по всей России. Из них в Татарстане — два: Чистополь и Елабуга. Основным их критерием была целостность среды: важно, чтобы город сохранил не просто отдельные памятники, а изначальную планировочную структуру с массовой исторической застройкой. Остальные 11 поселений Кабинет Министров РТ своим постановлением отнёс к историческим поселениям регионального значения.
Примерно с 2012 года зонами охраны и разработкой документов по историческому поселению Чистополя целенаправленно занималась Фарида Мухамедовна Забирова. Тогда же возникла идея создать там музей‑заповедник. Первым этапом стало присвоение историческому центру Чистополя статуса «достопримечательного места» в 2013 году. К этому виду объектов культурного наследия относят в том числе центры исторических поселений, фрагменты градостроительной планировки и застройки; памятные места, культурные и природные ландшафты, связанные с историческими событиями, жизнью выдающихся исторических личностей.
Концепция достопримечательных мест предполагает последовательность: на основе достопримечательного места затем создаётся музей‑заповедник. Так случилось и с Чистопольским государственным историко-архитектурным и литературным музеем-заповедником.
— Является ли статус музея‑заповедника дополнительной защитой территории и расположенных на ней объектов? Почему Чистополь продолжал разрушаться?
— С этим вопросом всё не так просто. Проблема в том, что эта институция фактически находится между двумя законами: 73‑м, об охране объектов культурного наследия, и законом о музейной деятельности. В 73‑м законе говорится о музеях-заповедниках, но механизм не доработан. Идея в том, что музей‑заповедник должен управлять всей территорией, отвечать за неё и регулировать все процессы. Но ни в одном законе прямо не закреплено, что музей‑заповедник имеет такие полномочия. Фактически он может действовать только на тех земельных участках, которые переданы ему на баланс — то есть вокруг административных и музейных зданий. Это означает, что юридически его деятельность осуществляется в границах собственных участков. На данный момент это очень сложный и слабо прописанный на законодательном уровне вопрос.
— Работа над концепцией устойчивого развития Чистополя стартовала уже после появления аналогичной концепции для исторического поселения Казани. Хотя задолго до того защитники наследия уже били в колокола. Что конкретно делалось?
— В 2010‑х годах институт «Татинвестгражданпроект» разрабатывал генеральный план Чистополя и проект планировки его центра. В проекте участвовала Фарида Мухамедовна Забирова: разрабатывала зоны охраны объектов культурного наследия и предмет охраны исторического поселения. К сожалению, она не успела завершить эту документацию — ушла из жизни в 2021 году.
Как раз в то время Раис Татарстана Рустам Нургалиевич Минниханов поручил разработать Концепцию устойчивого развития для Чистополя и Елабуги — по аналогии с тем, как это было сделано в 2020 году для Казани. Фарида Мухамедовна успела принять участие в первой встрече и вместе с нами разработать техническое задание. Однако завершить работу самой ей не довелось. Её материалы легли в основу проекта, но многое пришлось дорабатывать. Дело в том, что меняется не только техническое состояние объектов — трансформируется законодательство, меняются тренды и задачи.
— В Концепции устойчивого развития для Казани выделяются «три кита»: архитектура, ландшафт и идентичность. В Чистополе — также?
— Специфика наследия такова, что даже если города возникли в одно время и прошли похожую историческую траекторию, они всё равно отличаются друг от друга. Поэтому нельзя просто взять готовую матрицу и «пересадить» её, подставив стандартные формулировки.
Методика исследований, разработанная для казанской концепции с участием Института городских исследований «Тамга», была применена и здесь. Подходы, конечно, схожи: значительную роль играет ландшафт, во многом определяющий характер города и специфику деятельности, на основе которой он формировался и развивался, и которая в конечном итоге определяет уникальный характер, ту самую локальную идентичность каждого населённого места. Мы рассматривали ландшафт, застройку и уклады во взаимодействии, не разделяя их на изолированные блоки. Ключевой элемент концепции ещё в том, что материальная составляющая и деятельность на территории неразрывно связаны.
— В чём же специфика взаимосвязей этих трёх начал именно в Чистополе?
— Исторически город формировался как большой логистический центр. Чистополь вырос и разбогател благодаря торговле хлебом и переработке зерна. Именно эти процессы во многом определили структуру города. С южной стороны, на мельницы, расположенные изначально за пределами города, с поля привозили зерно. Со временем мукомольные предприятия появлялись и внутри, формируя крупные промышленные сооружения. По главным улицам по направлению к Каме шёл поток зерна: прибывал, обрабатывался, хранился. Берег был заполнен пристанями — отсюда шла дальнейшая транспортировка хлеба водным путём.
— Что касается укладов — кто составлял основу населения?
— В первую очередь купцы. В городе было много купцов-старообрядцев — это одна из отличительных особенностей Чистополя. Существовала и своя Татарская слобода, с мечетями и медресе. Официально статус уездного города Чистополь обрёл в конце XVIII века. Но история места гораздо древнее: на крутом берегу Камы, в северо-западной части города, расположено булгарское городище Джукетау (известное по летописным источникам как древний город Жукотин), сохранилось старое татарское кладбище, где множество надгробных камней с эпиграфикой, датируемых XIII–XIV веками. Очевидно, в то время здесь существовало крупное поселение, возможно, целая агломерация. Археологам ещё предстоит изучить эту систему — вероятно, впереди новые открытия. Позже, в период российского уездного города, татарское население обосновалось в районе современных улиц Вахитова и Тукая.
По другую сторону от центральных улиц селились старообрядцы, занимавшиеся в том числе торговлей хлебом и владевшие мукомольными предприятиями. Характер застройки в этой части города заметно отличается. Хозяйства старообрядцев представляли собой целые комплексы, объединявшие жильё, производственные сооружения и культовые помещения — молельни, поскольку строительство отдельно стоящих церквей долгое время было для них запрещено. Храмы старообрядцам разрешили строить только ближе к концу XIX века.
— В чём сегодняшний потенциал Чистополя? Что предлагает разработанная концепция?
— На основе социокультурных, экономических и градостроительных исследований были сформулированы предложения по эволюционному развитию исторически устойчивых укладов и новым ядрам функциональной активности, мы назвали их «точками роста». Проблема Чистополя, как и многих других малых исторических городов, в отсутствии экономической привлекательности. Сейчас постепенно оживают территории вокруг Москвы — то самое Золотое кольцо, которое мы знаем ещё с советских времён. Но туда приходят столичные инвесторы, всё определяется расстоянием от столицы.
В Чистополе большая проблема с городской активностью. Центр постепенно пустеет: расселяется ветхое жильё, в новые районы переезжают учебные заведения. Вслед за этим деградирует социально-культурная и бытовая инфраструктура. Сокращается деятельность, связанная с рекой. Раньше были рыбзавод, рыболовецкие артели — они сохранялись ещё в советское и частично в постсоветское время.
Сегодня здесь едва ли возможно искать пути быстрого наполнения бюджета, а важно понимать, какая деятельность могла бы развиваться. Нашей командой были выделены такие узлы, которые при их активизации должны срабатывать как триггеры — запускать процессы развития. Это восстановление жилого уклада в качестве доходных домов и гостиниц; активизация мусульманской и православной просветительской и паломнической деятельности; развитие новых форм образования — внедрение передовой инженерной школы, школы креативных индустрий и детских образовательных центров, связь образования с новыми предприятиями — резидентами ТОСЭР. Предлагается эволюционная перезагрузка основных торговых центров нижнего рынка и ЦУМа, территории недействующего рыбзавода, создание гастрономического квартала, наполнение исторических магазинов и лавок локальными продуктами для активизации туристического потока. Также в предложениях восстановление рекреационной функции природного ландшафта речек Берняжки, Ржавец и берега Камы, реновация производственных построек под ремесленные направления, традиционные для Чистополя.
При формировании концепции мы отталкивались от необходимости развития города, которое обеспечит новые рабочие места.
— Каким образом в сохранившуюся ткань города должна встраиваться, по-Вашему, новая архитектура? Известны три подхода строительства в историческом центре — регенерация, адаптация и интерпретация. Каждый из них, насколько я понимаю, в разной степени приближен к облику исторической застройки. Какой из подходов применим в Чистополе?
— Чистополь не такой сложный в архитектурном отношении. Целостность среды Чистополя — несмотря на разрушения — гораздо выше, чем казанская. Хотелось бы и впредь сохранить в нём характер уездного города. Для большинства территорий достопримечательного места может идти речь о регенерации — то есть о восстановлении утраченного.
Для остальных территорий предлагается применить режим адаптации. В этом случае новая постройка повторяет лишь общую композиционную схему. Сохраняются силуэт, масштаб, ритм, расположение зданий на участке — главный дом обязательно выдвинут на красную линию, соединяется с соседними оградами с воротами и калитками. Но детали могут быть современными.
Интерпретацию — когда сохраняется лишь соотношение высоты строения и ширины улицы — в Чистополе я бы не рассматривала совсем.
Анализ исторической застройки и вычленение характерных черт происходит от общего к частному. Общим для построек является их объёмно-пространственная композиция: каким образом объём скомпонован, какая крыша — это дом с мезонином или дом с антресолью. Следующая стадия анализа — определение характерных пропорций деталей. В этом отношении мы очень продвинулись и выпустили на основе проведённого анализа исторической застройки альбом. Его можно использовать в качестве рекомендаций для нового проектирования.
Чистополь — это город с аттиками. Именно этим он отличается даже от близлежащих исторических поселений — там этих деталей не так много, и они не такие крупные и развитые. Ворота в Чистополе — очень характерные. Может быть, их делала какая-то специальная артель, хотя по времени это точно не одно поколение. У каждого места есть своя особенность. Если вы на теплоходе по Волге плавали — вспомните: каждый день новый город, ты приезжаешь и понимаешь, что здесь те же самые деревянные одноэтажные дома, все с фронтонами, а характер у них разный: своеобразные наличники, крылечки, узнаваемые детали в каждом городе отличаются. В Чистополе тоже встречаются «свои» наличники, причём — массово. Традиция их изготовления бытовала довольно долго, и в советское время, потому что строительство частных домов продолжалось. Эти наличники мы датировали примерно 20–30-ми годами XX века. И видно, что они сделаны в одной мастерской или одной бригадой, либо по единому образцу. Словом, наблюдается какая-то местная архитектурная традиция, проявляющая себя именно в деталях. Их можно использовать в качестве мотива, начиная с формирования общего объёма, силуэта. Это очень тонкая работа.
— Если с учётом реалий о новом строительстве в историческом центре Чистополя говорить пока преждевременно, и мы можем лишь предполагать и фантазировать, то в Казани ситуация иная. Можно ли здесь привести примеры удачных решений?
— Это как раз очень тесно связано с работой Межведомственной комиссии — и новые проекты в историческом центре, и его регенерация. Радует, что идеи, заложенные в Концепцию устойчивого развития исторического поселения города Казани, восприняты определённой частью архитектурного сообщества — в первую очередь теми, кто сейчас проектирует в историческом центре. Таких проектов уже достаточное количество, например, новый жилой комплекс на улице Хади Атласи (бывшей Кирпично-Заводской); многофункциональное здание на улице Подлужной, 56; кирпичное здание на улице Гаяза Исхаки, рядом с павильоном Центрального рынка, которое восстанавливает разрушенную планировочную структуру этого района; квартал с резиденциями на улице Сары Садыковой, повторяющий принципы старой застройки, когда участки обстраивались по периметру, образуя внутри небольшие дворики.
— Как бы Вы оценили то старое, что удаётся сохранить и восстановить среди новостроя? Например, известный Дом Варвары Дружининой?
— Это пример настоящей реставрации. Дому удивительно повезло: предыдущий собственник и его команда относились к подлинному материалу как к огромной ценности. Его полностью разобрали, каждое бревно проинспектировали, работы велись в мастерских, в защищённых помещениях. Несколько лет спасали брёвна, в том числе частично обгоревшие — их тоже вернули на место. Дерево при определённой степени повреждения огнём становится даже крепче и устойчивее к гнили: обугленный слой работает как защита, если повреждение неглубокое и рабочее сечение сохраняется.
В Доме Дружининой заменили примерно 15 % материала — не больше. При реставрации подлинному историческому дереву можно вернуть первоначальные качества и вид. Проект курировал известный московский реставратор Борис Дмитриевич Лурье, он привлёк бригаду плотников; позже работу завершал его сын.
— А если говорить о полном воссоздании объектов?
— Вопрос с воссозданием очень сложный. Реставрационное сообщество в целом его не приемлет. По закону, оно допускается лишь в исключительных случаях — например, если памятник был утрачен в результате глобальных природных или антропогенных катастроф, войн.
Моё личное мнение: воссоздание оправданно в случае, если выполняется реставрационными методами — с теми же материалами, конструктивными и архитектурными решениями и отделкой. Кроме того, воссоздание должно нести на себе социальный аспект возрождения исторической памяти места. В качестве примера могу привести собор Казанской иконы Божией Матери. Основная идея его восстановления – возрождение genius loci священного места явления Богородицы и обретения чудотворного образа защитницы России. Это возвращение главного сооружения монастырского ансамбля, составляющего вместе с Казанским кремлём духовно-сакральную основу исторического ядра Казани. В воссозданном соборе получили своё воплощение как первоначальный архитектурный замысел его строителей (И. Е. Старова и Ф. Е. Емельянова), так и все последующие напластования, оставленные временем к моменту разрушения собора. При воссоздании икон, росписей, декоративного убранства, кроме общей стилистики, на основе внимательного изучения истории строительства, перестроек и ремонтов собора, манеры работы мастеров, когда-то его украшавших, воспроизведены программа, сюжеты, исторические технологии с применением аутентичных материалов. Воссоздание собора стало возрождением духа места, священного для россиян и всего православного мира.
То же самое с Храмом Христа Спасителя в Москве. Воссоздание — это всегда символический акт, связанный с тем, что народ не может смириться с потерей и возрождает свою историческую память, делает её зримой, осязаемой.
— Спасибо Вам за беседу!
Следите за самым важным и интересным в Telegram-каналеТатмедиа
Нет комментариев