Бик зур рахмат, товарищи!
Ефим МОРОШЕК В 1965 году меня назначили директором крупнейшего в СССР детского образовательного учреждения - школы‑интерната № 3. Шефами школы стали вертолётчики. Что означало шефство? Во всей стране предприятия и учреждения помогали подшефным школам.
В основном это была помощь материальная - приобретение мебели, учебных пособий, ремонт. То же было и у нас. В интернате - семьсот воспитанников, каждого надо одеть, обуть, накормить.
Школы обычно относились к шефам как к дойной корове: «Дайте! Помогите!» Но мы предложили заводу не просто шефство, а взаимовыгодную дружбу. Нужно очистить от строительного мусора большой цех - выводим на уборку сотни воспитанников. Требуется выкопать траншею там, где нельзя использовать технику - наши триста мальчишек берут в руки лопаты. Пришло время подготовить пионерский лагерь к открытию - чистим‑моем. День ото дня наша дружба крепла. Мы не боялись уже обращаться с просьбами к шефам. Получили мы школьное здание без мебели - заводчане выдали мне чековую книжку. Купил парты, стулья, шкафы.
Наши отношения стали уникальными для шефской системы. Мы сломали кадровую систему школьных учреждений страны.
В каждом классе два воспитателя - с утра до середины дня один, после обеда до отбоя - другой. Детей ведут за ручку в течение дня, а ночью дежурят воспитатель и администрация. Я, до получения высшего образования рабочий парень, получивший закалку в годы Великой Отечественной войны, пошёл на риск. Вместе двух воспитателей оставил одного, сэкономил десять‑двенадцать ставок, поднял учителям зарплату, не взяв ни копейки у государства. Учитель начальной школы стал получать полторы ставки. А вместо второго воспитателя мы создали институт младших воспитателей. С младшими детьми стали заниматься старшие воспитанники. Мы открыли пятнадцать пионерских комнат вместо одной.
Всё это встретило недоумение в районном отделе образования, но мы стояли на своём. И самое главное: вместо отношений «школа - завод» мы предложили отношения «цех - отряд». За каждым классом, за каждой пионерской комнатой был закреплён цех или отдел. Это дало удивительные результаты.
Наш опыт рассмотрели в Москве на Всесоюзной конференции школ‑интернатов и детских домов и рекомендовали для применения во всех школах Советского Союза. На конференцию я привёз большой макет вертолёта, подаренный шефами, и вручил его министру образования. Я был в числе докладчиков и рассказал о роли вертолётчиков в жизни школы‑интерната.
Для помощи детям находили время директора завода Фёдор Аристов, Вадим Бивойно, секретарь комитета комсомола Николай Мачтаков, заместители генерального директора Борис Иванов и Георгий Голубовский, заведующий отделом Владимир Баркунов и многие‑многие другие заводчане. Весь коллектив был неравнодушен к судьбе наших воспитанников.
Об отношении заводчан к детям, зачастую обездоленным, можно судить по стихотворению воспитанников школы‑интерната:
Чтобы вечером светло
Было Томе Коскиной
Позаботился давно
Зель Исаеч Роскин.
От всех от нас,
И от Томы Коскиной,
Вам зур рахмат,
Товарищ Роскин…
Зель Исаевич был главным энергетиком завода.
Я счастлив, что меня и сегодня приглашают на все торжества и дают возможность выступить перед коллективом, которым я восхищаюсь. О чём подробно написал в книге «На вертикальном взлёте».
Морошек Ефим Моисеевич - отличник народного просвещения СССР и Российской Федерации, член совета ветеранов‑педагогов Казани, автор книги о Казанском вертолётном заводе «На вертикальном взлёте» (1990).
Следите за самым важным и интересным в Telegram-каналеТатмедиа

Нет комментариев