Дивный город, столица Востока!..

Облик крепости
Переломный момент в истории Восточной Европы наступил с приходом в 1437 году в Волго‑Окский регион золотоордынского хана Улуг-Мухаммада — дальновидного политика, стремившегося основать в регионе новое государство во главе с чингизидами. Образование Казанского ханства связано с изменением политической ситуации в Золотой Орде в конце XIV — начале XV веков, когда распад Джучиева Улуса стал явственным. 
На монетах Гийас ад-Дина Казань — столица ханства, образованного на землях Волжской Булгарии и Болгарского улуса Золотой Орды — названа «Новым Болгаром».
На территории ханства развивались ремесло, сельское хозяйство и торговля. Не только в столице, но и в других его населённых пунктах действовали базары и многочисленные торговые лавки — кабаки: «Во всех царевых дворах, и на площади, во всем граде, и по улицам, и на распутия везде люди собирающе и куплю делают, и нищим великия дары подаваше», — читаем мы в русских летописях.
Столица ханства, Казань, была большим городом, включавшим торгово-ремесленные посады и пригородные посёлки. В ней проживало 15–20 тысяч человек. Город состоял из нескольких частей. На высоком мысу у живописного берега Казансу (реки Казанки) располагалась административная часть города — крепость с высокими минаретами мечетей у ханского дворца. Очевидцы писали: «Град же Казань крепок — подобен каменной горе». 
Ханский двор был укреплён белокаменной стеной. В его центре своей красотой и великолепием выделялся двухэтажный белокаменный дворец — резиденция правителя государства. Рядом с Ханским дворцом, с юго-западной стороны, в районе современной башни Сююмбике, красовались мечети — Ханская и Нур-Али. В Ханском дворе были и другие здания. В них размещались правительственные учреждения, продовольственные, оружейные склады, мастерские и другие постройки. 
Перед Ханским двором, но уже за его пределами, располагалась большая площадь, где возвышалась Соборная мечеть города, названная по имени главы мусульманского духовенства, выдающегося государственного деятеля и поэта Кул Шарифа. 
Остатки исторической мечети Кул Шарифа, включавшей в себя и высшее учебное заведение — медресе, удалось выявить в виде нескольких почти примыкающих друг к другу каменных построек, расположенных в сквере перед Благовещенским собором. Зафиксированы часть кладки нижних рядов, а также архитектурные детали в виде фигурных камней, кирпичей, облицовочных плит, покрытых бирюзовой поливой, и пр.
За посадскими стенами жизнь текла в пригородных посёлках — слободах. Через Булак, напротив Крымских ворот, находилась Кураишева слобода. В центре её стояла Отучева мечеть. 
Уровень жизни Казани был довольно высок. Это создавало ей славу богатого и изобильного города. Величавая крепость на горе, с роскошными зданиями, устремлёнными в небо минаретами, красивыми домами богатых горожан, придавала столице ханства облик восточного мусульманского города. Недаром иностранцы называли Казань «дивным городом», «столицей Востока».

Зёрна просвещения
Мусульманские традиции Волжской Булгарии и Золотой Орды нашли продолжение в период Казанского ханства. С момента становления государства ислам был не только государственной религией, но и единственным веро­учением, широко распространённым среди населения страны. Мусульманский характер этого государства, судя по отрывкам татарских летописей, литературе и элементам государственной идеологии, ясно осознавали не только сами правители Казанского ханства, но и ближние — Московия, и дальние — Европа — соседи. Кроме многочисленных свидетельств летописей и русской публицистики периода существования Казанского ханства, которые не оставляют сомнений в том, что русские рассматривали население Казани в качестве мусульман, есть и вполне официальное указание: среди дипломатических документов Царского архива хранился «куран татарский, на чом приводят татар к щерти».
Казанское ханство было страной развитой культуры. Население обучалось грамоте и основам религии, сохранились сведения о богатых библиотеках и школах переписчиков — каллиграфов — при медресе. 
Судя даже по отрывочным сведениям различных источников, в Казанском ханстве существовала развитая система мусульманского образования от начальных школ — мектебы, до высших школ — медресе. В центральной части города функционировал знаменитый комплекс мечети и медресе Кул Шарифа. Конечно, это не было единичным и случайным явлением. По словам Сигизмунда Герберштейна, «эти татары образованнее других [народов края]». Образование и грамотность являлись неразрывной составляющей болгаро‑татарской культуры, что известно по предшествующим и последующим периодам истории. 
При духовных школах имелись библиотеки с богатой рукописной литературой, там же работали переписчики книг — каллиграфисты. Делопроизводство, которое велось при ханском дворе, требовало от чиновников высокого стиля письма, познаний в области истории, языка, владения искусством каллиграфии. Этому учили профессионалы, специально приглашённые из городов Средней Азии, Крыма, Ближнего Востока.
О распространении грамотности среди части ремесленников свидетельствуют прекрасные поэтические строки, выгравированные на кумгане, изготовленном в мастерской медника Насыйри при дворе хана Мухаммад-Амина. На каменных надгробиях камнетёсы выбивали не только имена погребённых и изречения из Корана, но и короткие стихи из популярных произведений поэтов. В религиозных школах, наряду с богословием, традиционно изу­чали основы светских наук. 

Проводники веры
В Казанском ханстве существовало разветвлённое и многочисленное сословие мусульманского духовенства. К их числу принадлежали шейхи, муллы, имамы, хафизы и др., осуществлявшие богослужение и судопроизводство по гражданским делам по всей стране. 
Есть также данные о распространении в Казанском ханстве суфизма —  ордена Накшбандийа. Казанское духовенство, очевидно, имело свою иерархию — кроме сейидов, в ханстве известны: шейхи, шейхзаде, муллы, мулла-заде, казии, мавали или данишменды, хаджии, хафизы и дервиши. 
Даже по этому перечню, который встречается в письменных источниках и надгробных эпитафиях, можно сделать вывод о широком распространении ислама среди населения ханства. Примером может служить эпитафия из д. Большая Серда (Заказанье), в которой сказано: «…в 927/1520–1521 гг. сын шейх-дервиша … -бей из мира бренности в мир вечности переселился». 
Всего же на территории Казанского ханства выявлено 81 кладбище с каменными надгробиями или отдельными памятниками и, по меньшей мере, 13 могильников, а также ряд кладбищ, известных по фольклорным сведениям, которые маркируют основную часть территории ханства. Все эти кладбища — мусульманские, и на территории основной части Казанского ханства в пределах Заказанья, Предволжья, Нижнего Предкамья, а также Западного и Центрального Закамья не обнаружено ни одного языческого захоронения. Кроме того, существовало огромное количество святых мест и мест поклонения мусульманским святым. 
Роль ислама в жизни государства ярко иллюстрируют ханские ярлыки Ибрагима (1470-е) и Сахиб‑Гирея (1523), начинающиеся именем Аллаха и обращённые «к эмирам, великим сеидам и кадиям». Сеиды, как потомки пророка Мухаммада, выполняли функции главы духовенства в масштабе всей страны и пользовались огромным авторитетом среди населения. Австрийский посол Сигизмунд Герберштейн, посетивший Московское государство в начале XVI века, говоря о казанском сеиде как высшем духовном лице, писал, что «он пользуется у них таким уважением и почётом, что при его приближении даже цари выходят ему навстречу; стоя протягивают руку ему, сидящему на лошади, и, наклонив голову, прикасаются к ней; это представлено одним только царям, ибо князья касаются не руки его, а колен, знатные лица — ног, а простой народ прикасается рукою только к платью его или к лошади». Авторитет сеидов ханы часто использовали в дипломатических целях. По сведениям Ш. Марджани, «русские князья, отправляя письма казанским ханам через своих послов, лично для сеида Шарифкола (Кул Шарифа) прилагали отдельное письмо и подарки». 

Кладезь словесности
Произведения многочисленных болгарских и золотоордынских учёных и поэтов — это целая сокровищница. Татарская культура XV–XVI веков вбирала в себя богатую письменную традицию предшествующих эпох, отражённую в произведениях Кул Гали, Махмуда Болгари, Сайфа Сараи, Котба, Хисама Кятиба и др.
Развивалась татарская литература, особенно поэзия. В Казани жили и творили замечательные мыслители, поэты и писатели. К сожалению, многое из их наследия оказалось безвозвратно утраченным. Известность получили также произведения суфия Шерефи Хаджитархани «Зафер-наме-и вилайет-и Казан» («Книга побед Казанского государства», 1550), а также отдельные стихи и отрывки поэтов Эмми-Камала, Мухаммад-Амина, Гарифбека и других. «Вот диво! От поэтов нам в Казани места нет», — писал Мухамедьяр. В произведении Шерефи есть интересная характеристика Казани: «И также столица Болгарского вилайета, прекрасный и благостный город — один из великих городов исламского мира — Казань есть явление времени и, находясь вдалеке от исламских вилайетов, границами соприкасается с государствами неверных».
Ярким продолжением наследия золотоордынских поэтов в Казанском ханстве, бесспорно, стало творчество выдающегося поэта Мухамедьяра, автора знаменитых поэм «Тухфаи мардан» («Дар мужей», 1539) и «Нуры содур» («Свет сердец», 1549). Его поэзия транслирует глубокие этические нормы, дух патриотизма и справедливости, которая «всех молитв важнее». Как гуманист, Мухамедьяр сочувствовал трудной доле простых людей, адресуя «доброе слово обездоленным», провозглашая равенство всех независимо от их имущественного положения. В поэме «Нуры содур» говорилось и о таких добродетелях, как милосердие, щедрость, скромность, стыдливость, честность, правдивость, верность слову, великодушие. Эти добродетели являются непреходящими духовными ценностями.
Существовала и историография, сохранившаяся в так называемых «летописях», генеалогиях и фольклорной традиции. Об интеллектуальной жизни в городе говорят и другие источники. Например, в послании крымского хана Саадат-Гирея московскому великому князю (1526) содержится просьба «об отпуске в Казань к Сафа-Гирею Усеин сеита для взятия там некоторых книг». Или другой факт: в 1549 году казанские беки направили к султану Сулейману I послов с просьбой прислать на казанский трон султана Давлет-Гирея и отправили при этом в качестве подарка оттоманскому султану книгу на персидском языке, которая, как полагают исследователи, являлась трудом Закарии аль-Казвини «Аджаиб аль‑махлукат ва гараиб аль мауджудат».

Память камня
Ярким проявлением мусульманской письменной культуры стали тексты, сохранившиеся на каменных надгробиях, иллюстрирующих и мастерство изготавливавших их ремесленников. 
Наиболее выразительными являются каменные надгробия, обнаруженные на территории бывшей Архирейской дачи на верхней террасе южного берега озера Верхний Кабан. Первое из них имеет размеры и начертания букв (куфи, врезанный), обычные для болгарских надгробий XIII–XIV веков. В верхней части камня сохранилось очертание вырезанной арки — тоже обычный приём болгарской орнаментации таких камней. Текст сохранился не полностью: «Алтын-Бертек, дочь Ялдаша, сына Ба...? Бог её да помилует милостью широкою. Возвратилась из мира непрочного в мир вечности в шестьсот девяносто шестом году в месяце зу-л-хаджа в восьмой день утром (27 сентября 1297 года). Смерть есть дверь, и все войдут в неё. О, если бы мне знать об обиталище моем после смерти!»
Второй памятник, в форме прямоугольной плиты, покрыт с лицевой стороны орнаментом и над­писью. Вверху высечена килевидная арка, в арке — каллиграфическая надпись, выполненная вязью выпуклым арабским шрифтом сульс, содержит кораническую фразу: «Аллах — он один бессмертен, а все живущее смертно». Ниже расположен основной текст надгробия, выполненный тем же выпуклым сульсом. Надпись сохранилась не полностью, многие буквы стёрты и неразборчивы, а на левой стороне камня строки заметно не доходят до конца. Текст: «Это место погребения великого и знатного повелителя, помощника повелителей, эмира чтимого ... победоносного ... почтенных и великих, знамени ... к победоносному ... двух почестей ... гордости рода ... и веры, тени господа миров Хасан‑бек сын Мир-Махмуда». Дата надгробия определяется в пределах конца XIII — начала XIV веков. 
В Казани в последние годы были выявлены и изучены несколько некрополей ханского времени. В их числе ханский мавзолей и прилегающие к нему погребения, мусульманский некрополь в южной оконечности Кремля и могильник в районе Гостиного двора. Во всех захоронениях имеются мусульманские погребения с деревянными гробами-табутами, окованными железом, а также встречаются обломки надгробных камней. Известно большое количество надгробных камней, связанных со временем существования Казанского ханства. На территории Кремля обнаружено несколько надгробных камней XV — первой половины XVI веков при изучении ханских мавзолеев у башни Сююмбике, в кладке Благовещенского собора.

Мастера Казани
Высокого уровня в Казанском ханстве достигло декоративно‑прикладное искусство, что отразилось, в частности, в женских украшениях, разукрашенном оружии и надгробных памятниках, покрытых растительным орнаментом. Ювелиры создавали из драгоценных металлов и камней замечательные произведения — серьги, накосники, шейные цепи (джака), нагрудные бляхи, подвески, коробочки для косметики и талисманов, браслеты, кольца и перстни. Подлинных предметов искусства ХV — первой половины ХVI века, особенно происходящих из Казани, сохранилось очень мало. 
Мусульманская культура перио­да Казанского ханства являлась развитием традиций, выработанных в период Волжской Булгарии и Улуса Джучи, обогащённых новыми культурными веяниями со стороны Средней Азии, Ближнего Востока, Египта и Руси, став связующим звеном между татарской средневековой культурой и культурой татар Нового времени.