Под знаком Персея

В. М. Голицын.
Чинят руль. Эскиз иллюстрации для журнала «Борьба миров». 
1930. Бумага, акварель. 

И вот спустя 42 года, 28 ноября 2025 года, Михаил Андреевич Трубецкой вновь стоит у стены с табличками, посвящёнными его деду Владимиру Михайловичу и другу семьи Софье Владимировне. Моросит холодный ноябрьский дождь, игумен Аркадий, настоятель Успенского мужского монастыря, и диакон Андрей Азбукин служат литию в их память. В этот же день в Музее-заповеднике «Остров-град Свияжск» открылась выставка «Владимир Голицын: под знаком Персея». 
Князь Владимир Михайлович Голицын (1902–1943) — художник, моряк, изобретатель. Этими тремя словами он описывал себя сам, и они же высечены на памятной доске. Именно здесь он нашёл своё последнее пристанище, скончавшись в феврале 1943 года в Свияжской исправительно-трудовой колонии № 5, которая находилась на территории закрытого монастыря. Понадобилось время, чтобы имя Владимира Голицына вернулось обществу, и он вновь был открыт, как художник, для широкой публики. Несмотря на то, что со Свияжском связан трагический финал его жизни, выставка призвана рассказать не о смерти, а о жизни этого незаурядного человека, до своих последних дней хранившего оптимизм, жившего ради своей семьи и искусства.
Владимир Михайлович Голицын родился в семье, принадлежавшей к древнему княжескому роду, 12 января 1902 года (по старому стилю — 30 декабря 1901-го). Он рос в усадьбе Бучалки Епифанского уезда Тульской губернии. Его родители — князь Михаил Владимирович Голицын и Анна Сергеевна, урождённая Лопухина. Отец в 1897 году был избран предводителем дворянства Епифанского уезда и восемь лет занимал эту должность. Мать, помимо семейных забот, помогала мужу в общественной деятельности: организовывала сельские библио­теки, кустарные промыслы для крестьян, столярную мастерскую для школьников и многое другое. 
Владимир ещё в детстве увлёкся рисованием. Как и всякий мальчишка, он особенно любил изображать батальные сцены с множеством фигур и орудий. Родители заметили способности сына, и мать устроила ему уроки у художника Василия Алексеевича Ватагина, а затем на лето к ним стал приезжать Пантелеймон Иванович Шипко, отрекомендованный Голицыным Леонидом Осиповичем Пастернаком. Впоследствии Владимир Михайлович был в близкой дружбе с великим живописцем Павлом Дмитриевичем Кориным и как-то в разговоре узнал, что вместо Шипко давать ему уроки должен был приехать именно Корин, но тот отказался, возмутившись предложением учить «княжеского сынка». Теперь это их очень позабавило, ведь они могли начать свою дружбу гораздо раньше.
После революции семья Голицыных переехала в село Богородицкое Тульской губернии в имение своих родственников Бобринских, где тогда было спокойнее и легче совместно выживать. Владимир поступил в Богородицкую школу второй ступени и начал заниматься в местной художественной школе. Время было неспокойное и страшное для семьи: сначала был арестован дед Владимира (бывший московский вице-губернатор и городской голова), а позже — его мать и отец, но вскоре их выпустили. Чтобы помочь семье выжить, юный Владимир стал рисовать плакаты для «Окон сатиры РОСТА» и делать декорации для местного театра. 
В 1920 году ему исполнилось 18 лет, и он готовился к призыву в Красную Армию. По счастливой случайности в Богородицкое приехал учёный-океанолог Лев Александрович Зенкевич, чтобы проститься с родственниками перед отъездом на Север, где его ждала работа на Мурманской биологической станции. Станция была основана в 1899 году, а в 1920-м работала как особый отряд Северной научно-промысловой экспедиции, с задачами изучения флоры и фауны Северного Ледовитого океана, составления коллекций для музеев и учебных заведений. Для фиксации научной работы необходим был художник, и родные Зенкевича, узнав об этом, порекомендовали ему Владимира Голицына. Так начались приключения молодого художника на суровом заполярном Севере. Мурманская биостанция размещалась в городе Александровске (ныне – Полярный), находившемся в Екатерининской гавани Кольского полуострова. Кроме работ для биостанции, Владимир рисовал для себя невероятные пейзажи, которые подробно изображали природу и людей, окружавших его. Сейчас большинство этих акварелей находится в Мурманском областном краеведческом музее, куда были переданы сыном Владимира Голицына – Илларионом. Почти все пейзажи подписаны художником с указанием места и даты вплоть до дня, по ним можно изучать передвижения исследователей, работавших на биостанции, и перенестись на бескрайние прекрасные просторы.

Елена и Владимир Голицыны. 1923

Незадолго до отъезда в Александровск Владимир Голицын впервые встретил Елену Петровну Шереметеву. Судьба вновь свела их в 1921 году. Вместе с сёстрами Александрой и Марией он отправился кататься на лодке, и с ними поехала Елена. Он подробно описывает эту прогулку в своём дневнике, тогда она навсегда поселилась в его сердце. Владимир должен был вновь ехать на Север, теперь уже в Архангельск, для участия в первой экспедиции только что организованного Плавучего морского научного института (Плавморнин) на ледокольном пароходе «Малыгин» (до 1921 года – «Соловей Будимирович»). Находясь там, он думал о Елене и писал об этом в дневнике: 
«Я ушёл в море. Меня подавляло величие океана, красота полярного солнца… Я казался себе маленьким и ничтожным… И часто, часто, лёжа на штурвальном ящике на юте и смотря, как струи пены вырываются из-под винта, я вспоминал детски-наивный робкий взгляд больших серых глаз, густое жужжание пчёл в цветущих липах и шелест кувшинок о дно шлюпки. Милая девушка, почему мне так становится хорошо, когда я думаю о тебе? И когда «Соловей» в Карском море смело боролся со льдами, и страшный треск и удары заставляли содрогаться корпус, я думал о летнем дне на тихом Измалковском пруду».
Вернувшись из экспедиции, вскоре он женился на Елене Шереметевой, ставшей верным спутником на всю его жизнь. В семье сохранился трогательный рисунок Владимира Голицына, висевший в комнате Елены Петровны вплоть до самой её смерти. На нём изображён парусник в тёмном, почти чёрном, море, вокруг которого летает ворох белоснежных чаек, а на обороте надпись: «Принцессе от принца (бывшего)». Это произведение можно увидеть в первом зале на выставке в Свияжске, мы выбрали его для пролога, поскольку он необыкновенно точно передаёт суть натуры Владимира Голицына – романтика с трудной судьбой, больше всего ценившего в жизни своих близких.
Возвращаясь от лирических отступлений к биографии Владимира Михайловича, важно сказать, что поездки на Север в 1920–1922 годах стали важным этапом формирования его личности, тогда он стал моряком и был «ушиблен морем» на всю жизнь. По воспоминаниям его друга Всеволода Аполлинариевича Васнецова, знакомство с которым произошло во время экспедиции на «Малыгине», Владимир не расставался со своими альбомами, и кроме рисунков животных и микроскопических срезов для гидробиологов, которые он обязан был выполнять, постоянно рисовал корабли, полярные льды и море. Он также вёл журнал с карикатурами, изображавшими забавные случаи, происходившие в экспедиции. К сожалению, карикатуры были утрачены, и сохранилось лишь несколько фотографий с них, но по ним виден талант Голицына в комической иллюстрации, который позже получит выход на страницах детских журналов, в особенности в иллюстрациях к рассказам Владимира Ветова (Владимира Сергеевича Трубецкого) «Необычайные приключения Боченкина и Хвоща», которые публиковались в журнале «Всемирный следопыт». 
После экспедиции на «Малыгине» стало очевидно, что Плавморнину необходимо собственное специально оборудованное судно. Так появился замысел о строительстве научно-исследовательского судна «Персей». В 1922 году Голицына и Васнецова привлекли к постройке «Персея». Это ещё один ключевой момент биографии Владимира Михайловича, несмотря на то, что он был лишь строителем «Персея», но не ходил на нём в экспедиции. Именно ему принадлежит эскиз флага с созвездием Персея, который был поднят на судне 1 февраля 1923 года и с тех пор является эмблемой советских и затем российских научно-исследовательских институтов рыбной отрасли. Созвездие Персея, олицетворяющее в мифологии победу света над тьмой, стало путеводной звездой в судьбе самого Голицына. Как и мифический герой, художник всю жизнь противостоял мраку — будь то суровые полярные льды, идеологическое давление или личные трагедии.
Моряцкий опыт Владимира Голицына помог ему найти свою нишу в художественной карьере. На Севере он сделал сотни зарисовок всевозможных судов и научился изображать их с точностью, но по-настоящему художественно, без техничной сухости. Его творческим кредо стало то, что рисунок должен быть ясным и интересным. 
С 1924 года Голицын пришёл в мир детских книг и журналов. Его кисти и перу доверяли свои истории лучшие писатели в области приключенческой литературы. Среди них были бывший балтийский матрос и участник Цусимского сражения А. С. Новиков‑Прибой, штурман и судостроитель Б. С. Житков, проведший юность в плаваниях по Тихому океану Е. С. Бывалов (Зюйд-Вест), утончённый литератор С. Д. Ауслендер, итальянский коммунист Артуро Каротти, бывший офицер и путешественник В. Ветов (В. С. Трубецкой) и бывший лётчик Н. Н. Шпанов. Эти авторы хорошо знали то, о чём писали, и даже в описаниях фантастических, выдуманных приключений наделяли их правдоподобной фактурой, полной интересных подробностей, «цеплявших» читателей. Для Голицына это был идеальный материал. Он умел вы­членить из истории самые яркие и динамичные сцены, визуализация которых обогатила бы чтение. Особое внимание в иллюстрациях он уделял антуражу, достоверно изображая детали, окружавшие героев произведений. 
Особенно ярко творчество Голицына раскрылось на страницах ведущих периодических изданий, среди которых были «Борьба миров», «Знание — сила», «Пионер», «Мурзилка», «Краснофлотец» и др. Важнейшим этапом для Владимира Михайловича была работа в журнале «Всемирный следопыт». Здесь он выступал не просто как иллюстратор, но как соавтор, активно формирующий визуальный ряд советской приключенческой романтики. Его журнальные обложки и рисунки, насыщенные динамикой и окрашенные озорным юмором, становились «дверью в мир приключений» для молодого читателя. Одна из самых известных обложек для «Всемирного следопыта», созданная Владимиром Голицыным, изображает охотника, идущего по морскому льду, а на заднем плане виднеется «Персей», подробно прорисованный, хотя и находится вдалеке. 
Другой обширной областью художественной работы Владимира Голицына стала разработка и иллюстрация детских настольных игр. У них с женой было трое детей: Елена, Михаил и Илларион. Именно они и их друзья были первыми испытателями и соавторами его изобретений: правила шлифовались в жарких баталиях, где азарт порой доходил до драк, мгновенно забывавшихся после удачного хода. Например, в игре «Спасение челюскинцев», напечатанной в журнале «Знание — сила» в 1934 году, каждый мальчишка мог почувствовать себя лётчиком-спасателем, преодолевающим штормы и нелётную погоду. Но настоящим шедевром Владимира Голицына стали «Пираты» — морская стратегия с гениально простым механизмом. Специальная вертушка‑компас определяла погоду: свежий ветер, ураган или штиль, а на карте голубой Атлантики разворачивались невероятные приключения. Игроки в роли капитанов галеонов, гружённых золотом, или отчаянных корсаров боролись со стихией и друг с другом, совершая хитрые манёвры и идя на абордаж. Несмотря на восторженный отзыв Максима Горького, который лично играл в «Пиратов», игра не была напечатана большим тиражом. Однако её вариант с инструкцией для самостоятельного изготовления пуб­ликовался в журнале «Затейник» в 1934 году, что было обнаружено в ходе подготовки выставки. 
Подход Голицына к настольным играм был профессиональным и новаторским: через азарт и соревнование дети осваивали географию, историю и стратегическое мышление. Несмотря на бюрократические перипетии, наследие Голицына как изобретателя игр пережило своё время — «Пираты» были вновь опубликованы в журнале «Пионер» в 1989 году и вызвали восторг у нового поколения, доказав, что эти игры были не просто развлечением, а действенным инструментом познания, воспитывавшим смекалку, храбрость и находчивость.
Параллельно с миром романтических морских приключений, весёлых рассказов и игр в жизни Голицына было много трудностей. Из-за дворянского происхождения его несколько раз арестовывали (в 1925, 1926 и 1933 годах), но отпускали благодаря стараниям семьи и друзей. Особенно помогал Павел Дмитриевич Корин, занимавший высокое положение в мире советского искусства. Он пользовался этим и собирал рекомендации в защиту Голицына. Близкие люди — то, что помогало выживать Владимиру Михайловичу. Когда он попал в опалу и публиковать его иллюстрации стало опасно, коллеги-художники сдавали за него рисунки, созданные им; редакторы не подписывали автора, но брали работы в журналы. Просматривая журналы того времени, легко узнать стиль Голицына, а иногда он всё же подписывался, ставя на рисунке два маленьких морских сигнальных флага, расшифровывавшихся как его инициалы — В. Г.
Голицыны, как «классово чуждые» советскому обществу, были выселены из Москвы и в 1931 году переехали в подмосковный городок Дмитров. К концу 1930-х редакции вновь стали благосклонны к художнику, но к трудностям с работой добавились серьёзные проблемы со здоровьем — обострился костный туберкулёз. В начале 1936 года Голицын был вынужден уехать с женой и младшими детьми на Черноморское побе­режье Кавказа в Гудауту для лечения. Пребывание на юге полтора года благотворно сказалось на его здоровье и творчестве: он создал серию гудаутских пейзажей и проиллюстрировал несколько книг. 
Начало Великой Отечественной войны Голицын встретил в Дмитрове, создавал антифашистские плакаты, вёл дневник с описанием происходившего в Москве и Дмитрове, к которым приближались германские войска. В октябре 1941 года последовал новый, четвёртый арест. Хромой художник, кормилец большой семьи, был осуждён по 58-й статье и отправлен из Москвы сначала в Казань, а затем в ИТК № 5 в Свияжск. Сохранились его письма из Свияжска, первые месяцы он писал одно и то же всем — пытался найти свою семью и сообщить им о местонахождении. Шла война, и Владимир Михайлович не знал, что происходит в Дмитрове и как глубоко продвинулось наступление немцев. Даже находясь в тюрьме, он беспокоился в первую очередь о своей семье. В одном из писем он пишет о самом Свияжске: «Это бывший монастырь (об ИТК № 5). Свияжск чудный городок — насколько я его видел». Остаётся только гадать, какие впечатления оставил бы остров у Голицына, окажись он здесь при других обстоятельствах. Даже в заключении он не падал духом и продолжал рисовать достаточно радостные произведения для тюремного врача, иллюстрируя книжку для его дочери и листы календаря. Владимир Михайлович Голицын умер в Свияжске от пеллагры (крайнего истощения) 6 февраля 1943 года. 
Выставка «Владимир Голицын: под знаком Персея» стремится показать, что в Свияжске помнят о том, кем он был, любят и ценят его творчество. Экспозиция состоит из трёх разделов. Первый знакомит с работой Владимира Голицына в области книжной и журнальной графики, представляет его наследие как изобретателя настольных игр. Второй раздел погружает в личное пространство художника, раскрывая драматические страницы его биографии вплоть до последнего ареста. Третий — возвращает к истокам, повлиявшим на дальнейшее творчество, — здесь демонстрируются пейзажные зарисовки, созданные во время северных экспедиций и путешествий по разным морям. На выставке представлены уникальные материалы из собрания семьи художника и экспонаты, предоставленные Мурманским областным краеведческим музеем (Мурманск), Северным морским музеем (Архангельск), Музеем Мирового океана (Калининград). Особенно ценно, что на открытие смогла приехать часть потомков Владимира Михайловича. Они позже рассказывали, что были поражены тем, что каждый свияжец, с которым разговаривали на улице, знает о том, кто такой Владимир Михайлович Голицын.

Собрание семьи художника