-1°C
USD 73,84 ₽
Реклама
Архив новостей

Baracca — наша в доску!

 

Шамиль БАСЫРОВ

 

Baracca — наша в доску!

 

Удивительно, но такое родное русское, а точнее советское слово «барак», на поверку оказалось иностранцем из солнечной Италии. Baracca это временное, быстровозводимое и дешёвое строение, как правило, из дерева. Традиционно бараки использовались как казармы для солдат, военнопленных или узников концлагерей, под больничный лазарет или жильё для рабочих. У нас в 30-х годах в бараках проживало полстраны!

 

У писателя Анатолия Елинского в рассказе «Барак» есть такое живописное описание:

«Теперь вокруг понастроены элитные дома, с кинокомплексами вместо киношек. На месте заводов супермаркеты. В городе модная брусчатка, фонтаны булькают и клумбы «дышат»! А барак стоит. Стоит, зараза.

…Барак двухэтажный, лоскут двора. Запах помойки, дощатый уличный туалет извёстка по занозным доскам, пёстрое бельё на верёвке, весёлые веснушки мочи на снегу.

По радио звонкая пионерская песня:

 

Мы шли под грохот канонады,

мы смерти смотрели в лицо!

 

Мой папа-пролетарий хорошо умел три вещи: работать до излома, вдохновенно пить и гонять нас по подъезду. Бегали часто. Не переносившая спиртного мать страдала нехорошей привычкой: прятала от отца недопитое. Проснувшись, папа принимался за поиски, и если в игре ему не везло, то прятались мы».

 

Бараки послевоенной постройки ещё и сейчас можно увидеть в Казани. Например, у станции метро «Аметьево». Особенно много сохранилось их в провинциальных городах. В Зеленодольске, например, есть целая улица бараков, отстроенных немецкими военнопленными. За буханку хлеба и стакан самогонки они также мастерили местным жителям табуретки и навесные шкафчики для посуды.

 

 

 

Ну, всё так оно и было. И не важно, в каком городе разворачивались события. Барак это образ жизни один на всех!

Кстати, существовала ещё одна разновидность советского барака отслужившие свой век пассажирские вагоны, загнанные в тупик. В Казани последний такой «барак» на колёсах был замечен в середине 90-х годов вблизи станции Юдино. В плацкарте, в ожидании обещанных квартир, ютились семьи железнодорожников. Неожиданно «пассажиров» могли перебросить в другое место, так что заснуть можно было в Юдино, а проснуться в тупичке у Зелёного Дола.

 

 

Коммуналка в бывших нумерах

 

Коммунальные квартиры это, по выражению поэта, «опустившиеся до уровня кокоток аристократки». Появились они в ходе уплотнений, когда большевики начали выдавать пролетариям ордера на вселение в бывшие особняки буржуев. Оставшись без хозяйского присмотра, такие апартаменты быстро превращались в «муравейники» с клопами и крысами, где планировка искажалась фанерными перегородками, лепнина отбивалась, трубы буржуек выводились на улицу прямо сквозь витражные стёкла… Одним словом, караул!

В своей статье «Удержат ли большевики государственную власть?» Ленин вот так представлял себе момент уплотнения:

«Пролетарскому государству надо вселить крайне нуждающуюся семью в квартиру богатого человека. Наш отряд рабочей милиции является в квартиру богатого, осматривает её: «Вы потеснитесь, граждане, в двух комнатах на эту зиму, а две приготовьте для поселения в них двух семей из подвала. На время, пока мы не построим много хороших квартир для всех! Ваш телефон будет служить на 10 семей. Затем в вашей семье двое, способных выполнять лёгкий труд, будут дежурить ежедневно по 3 часа, чтобы наблюдать за правильным распределением продуктов для 10 семей и вести необходимые для этого записи. Гражданин студент, который находится в нашем отряде, напишет сейчас в двух экземплярах текст этого государственного приказа, а вы будете любезны выдать нам расписку, что обязуетесь в точности выполнять его».

Такая вот революционная идиллия!

Кстати, аналог советских коммунальных до сих пор существует в Германии Wohngemeinschaft (WG), когда несколько семей или человек снимают по обоюдному согласию одну квартиру. Но это скорее исключение, попытка создать некую хипповскую «коммуну».

Интересно, что в 1957 году Совет Министров СССР выпустил следующую резолюцию: «Коммунальная квартира не является проектом советской власти, а была лишь результатом экономии средств во время индустриализации. Проживание нескольких семей в одной квартире — ненормально и является социальной проблемой».

Что называется, отгородились!

Один из образцов советской коммуналки ещё долго стоял на улице Ленина это бывший дом Мартинсона, постройки 1871 года, где до революции размещались недорогие «Волжско-Камские нумера». Поэтому он оптимально подходил под коммунальную квартиру длинный коридор с многочисленными комнатушками-сотами.

От былой роскоши интерьеров остались только жалкие крохи: кое-где уцелели на потолках лепнина и розетки для крепления люстр, сквозь грязь и чёрную паутину проглядывало изящество чугунной лестницы…

Эту коммуналку на Ленина долго не расселяли, а лишь время от времени подкрашивали фасад всё-таки находится на центральной улице, ведущей в Кремль. Жильцов разлучили только накануне 1000-летия Казани. Ох, как они рыдали!

 

 

«Когда Сталина положили рядом с Лениным в мавзолее, знаменитый парикмахер из Центрального дома литераторов Моисей воскликнул: «Как в коммунальной квартире!»

 

«Сладкая жизнь» в хрущёвке

 

В фильме Феллини «Сладкая жизнь» внимательный зритель отметит, что Мастроянни проезжает в кабриолете на фоне «наших» хрущёвок! Как такое может быть? Оказывается, их и наши панельки братья-близнецы. И пап у них несколько. Один из отцов будущих хрущёвок — знаменитый Ле Корбюзье, представивший в 1925 году на Международной выставке декоративного искусства и художественной промышленности в Париже макет «жилой единицы многоквартирного дома» (этот проект начали воплощать во Франции после войны). Советская делегация задержалась у стенда Ле Корбюзье и долго о чём-то шушукалась, а вскоре архитектор получил заманчивое приглашение в Москву. Правда, построил он здесь всего один дом и тот нежилой — модерновое здание Центросоюза на Мясницкой. Потом рассорился с градостроительным комитетом и убрался восвояси. О его «жилых единицах» вспомнят лишь в середине 50-х, но имя француза позабудут.

Был ещё такой архитектор Эрнст Май, застраивающий немецкие города типовыми домами для рабочих. Он со своей группой построил в Советском Союзе много простенького, недорогого, но добротного и даже эстетичного жилья. Французский инженер Раймонд Камю, вдохновлённый его идеями, придумал и запатентовал быстровозводимое жильё из крупноблочных элементов. Его фирма строила двадцать тысяч квартир в месяц! Дома Камю появились в Великобритании, Германии, Италии, Алжире и в СССР. Несколько раз он приезжал к нам консультировать советских архитекторов. У него были приобретены технологии для заводов крупноблочного домостроения.

Был и ещё один «отец» советских хрущёвок, это — главный архитектор Вены Адольф Франц Карл Виктор Мария Лоос, заявивший: «Хватит носиться с оригинальными идеями! Давайте безустанно повторять самих себя! Пусть один дом будет похож на другой!»

Правительству СССР, озабоченному решением квартирного вопроса в масштабах всей страны, эти слова легли на душу. Виталий Лагутенко, которому приписывают разработку проекта хрущёвок, лишь слегка доработал европейский вариант и адаптировал к условиям русской зимы. Было официально объявлено, что через двадцать лет каждая семья, включая молодожёнов (а тогда давали бесплатное жильё только проработавшим на предприятии без нареканий лет десять-пятнадцать), будет иметь отдельную квартиру, а пресловутая жилищная норма возрастёт с 9 до 15 метров. И тогда закипело всесоюзное строительство!

В Москве, где и начинался «панельный» эксперимент, на самую первую хрущёвку, построенную архбюро Остермана в Черёмушках, даже повесили памятную доску. В Казани они сначала выросли в районе Московского рынка, а затем появились на улицах Космонавтов, Пионерской, 8 марта, Журналистов, Арбузова, а затем расползлись по всему городу, включая Старо-татарскую слободу.

Помню, когда мои родственники из трёх человек получили двухкомнатную на улице Ново-Азинской, дальше до самого горизонта только колхозные поля! то очень радовались такому счастью и благодарили Хрущёва. Прежде всего за то, что избавил от мучительного житья с соседями-алкашами в коммунальной квартире и с пруссаками (залезали даже через носик в чайник) в самом центре города и поселил их на окраине, на свежем воздухе с видом на колосящуюся рожь. И ничего, что топать до остановки трамвая надо полчаса. И ничего, что дорогу к дому забыли заасфальтировать и ямы после стройки засыпать. И ничего, что вскоре соседа подселили — молодого парня с завода, который через год женился и стал отцом двоих девочек.

Просто в голове не укладывается, как они там все умещались?! Каким образом умудрялись по утрам, когда спешили на работу, завтракать в тесной кухоньке?

Жизнь их была похожа на поездку в купе. Шубы в прихожей громоздились на вешалке горой, которая, в конце концов, обрушивалась, увлекая за собой громыхающие лыжи. Приходилось учиться жить по-японски: обеденный столик на кухне сделали откидным, стульчики вставлялись друг в друга, как матрёшки, повсюду наделали антресолей, а в подвале дома оборудовали сарай, куда отнесли всё, что жалко выбросить.

К концу 1970-х годов деревянные и каменные мещанско-купеческие дома в Казани морально и физически устарели. Сталинки мало кому были доступны. Так что для простого народа ничего лучше хрущёвок не было предусмотрено. Зато не надо ходить за водой на колонку, мёрзнуть в общественной уборной, о дровишках беспокоиться, в баню с тазиком спозаранку идти и там в очереди томиться! Поэтому иметь свою квартирку, пусть даже самую крошечную, это сказка!

Хрущёвки строили, как временное жильё. Рассчитывали, что прослужат лет пятьдесят, не больше. А потом… Так что там будет потом? «Товарищи, не форсируйте события, остальные вопросы будем решать по мере их поступления...» — так раньше говорили на совещаниях.

 

Следите за самым важным и интересным в Telegram-канале Татмедиа


Нравится
Поделиться:
Комментарии (0)
Осталось символов: