Читальный зал

Стихотворения из разных времён последнего астрономического года переносят в мир чувствований автора, вылившихся в спонтанный ритм стилизованных историй — с отголосками маньеризма, иронической женскостью и реминисценциями с пожелтевших страниц поэтических подборок времён юности (и «Юности»).

Из Сборника — «Стихи о жизни. Ритмы роста» ⬇️

⬇️⬇️⬇️

10 августа 1889 года в небо над Казанью поднялся аэростат, на борту которого находились швейцарский пионер воздухоплавания Эдуард СПЕЛЬТЕРИНИ, американская воздушная акробатка Леона ДАР и профессор Казанского университета Николай Павлович ЗАГОСКИН. Он был вторым казанцем, совершившим подобный полёт. Находясь под огромным впечатлением от него, Николай Павлович написал очерк «На аэростате», изданный отдельной брошюрой. В нём профессор, будущий ректор Казанского университета, рассказал, как шла подготовка к полёту, с какими сложностями они столкнулись и как выглядит наш город из корзины парящего в небе аэростата. Публикуем отрывки из его очерка.

Быть может, забуду я вид Мензелинска, Его белошёлковый снежный наряд. Но век не забудутся тёмные брови И твой молчаливый, улыбчивый взгляд.

Сестричке Иншар Быть может, забуду я вид Мензелинска, Его белошёлковый снежный наряд. Но век не забудутся тёмные брови И твой молчаливый, улыбчивый взгляд.

Это было в одной из прошлых жизней. До Нового года оставалось всего ничего, и на улицах вовсю росли сугробы. Как будто бы теперь таких уже не бывает. Как будто бы теперь они совсем другие. Мы шагали за руки с моим парнем по незнакомому отдалённому району Москвы, имя которого стёрлось, так и не отпечатавшись. Помню одинаковые высотки и запах моего заснеженного шарфа, с цветочным ароматом «Томми Гёл». Тогда ещё я любила простые запахи из масс-маркета и не ведала о селективе.

Иногда я думаю: не зарегистрироваться ли мне на сайте «Одноклассники»? Найти тех, кого ещё можно найти и снова почувствовать себя… Мечтая об этом, я мысленно задаю себе вопрос: «А кого бы я хотела найти?»

После обильного снега и крепкого мороза на улицах появляются ледки. Завидев ледок, мы разбегались и катились, раскинув руки. Скользить по нему — дело не простое, я долго не могла научиться — то пробегала мимо, то падала.

Подобно многим зрителям, я знаю Илью Славутского как прекрасного актёра и режиссёра. Но мне повезло намного больше, чем остальным: на протяжении не одного десятка лет он для меня ещё и замечательный собеседник и рассказчик. Умный, ироничный, образованный, эмоциональный, точно владеющий словом, с прекрасным чувством юмора, он даже о каком-то бытовом случае или будничном обстоятельстве рассказывает так же увлечённо и интересно, как рассуждает о новых фильмах, книгах, премьерах, событиях нашей общей театральной жизни и жизни вообще. Безусловно, я всегда знала и о его литературных способностях: по работе над пьесами, которые мы ставим; по замечательным капустникам, которые он пишет; по его кратким заметкам в социальных сетях. Но, признаюсь, с немалым волнением принялась читать этот написанный им по случаю небольшой рассказ, опасаясь разочарования. Волнение моё прошло почти мгновенно, потому что это хорошо уже с первых фраз, потому что в этом есть вкус, ирония, изящество любимых им Зощенко, Аверченко, Катаева, Ильфа и Петрова, потому что в этом есть и смех, и грусть, потому что в этом есть знание, понимание и любовь к тому, о чём он пишет. Знаю, что, несмотря на мои и не только мои одобрительные восклицания, Илья не считал и не считает себя писателем. И я очень рада, что у тех, кто знает и любит Илью Славутского за его творчество на сцене, теперь есть прекрасная возможность познакомиться и с литературной гранью его таланта. Диляра ХУСАИНОВА